Ведение в политическую философию

[sslysenko]

к оглавлению

<<Лекция 1, глава 4  >>Лекция 2, глава 2

Лекция 2. Гражданство по Сократу. Платон, Апология.

Профессор Стивен Смит

Глава 1. Введение: Платон, «Апология»

Сегодняшний разговор мы начнем с Платона, а именно с его «Апологии Сократа». Изучать политическую философию лучше именно с нее. Этому есть две причины.

Во-первых, в ней мы видим Сократа — признанного основателя политической науки (о чем я скажу немного больше позже), — который пытается объясниться, оправдаться и обосновать свой образ жизни перед судом своих сограждан. Мы видим, как Сократ, выступая публично, защищает пользу философии для политической жизни.

Во-вторых, «Апология» также демонстрирует уязвимость политической философии в ее отношениях с городом и политической властью. «Апология» подвергает суду не просто отдельного человека, Сократа, но саму идею философии. С самого начала философия и город, философия и политическая жизнь находились в своего рода напряжении друг с другом.

Как мы увидим, город обвиняет Сократа в развращении молодежи и нечестии по отношению к богам. Другими словами, его обвиняют в измене — тяжком преступлении, караемом смертью. На мой взгляд, нет ни одной другой работы, которая лучше помогала бы нам осмыслить этот конфликт. Я бы даже сказал — необходимый и неизбежный конфликт между свободой разума и требованиями политической жизни. И в принципе, совместимы ли эти две вещи, эти два блага — свобода ума и политическая жизнь — или они неизбежно находятся в противоречии друг с другом? Мне кажется, что именно этот фундаментальный вопрос «Апология» и предлагает нам рассмотреть.

На протяжении поколений «Апология» выступала символом нарушения свободы самовыражения. Она представляет собой пример индивидуума, приверженного осмысленной жизни, который противостоит фанатичной и предвзятой толпе. Наиболее ясное изложение этого взгляда — индивидуум против толпы — можно найти в работе очень известного либертарианца XIX века, человека по имени Джон Стюарт Милль. В своем знаменитом трактате, названном просто «О свободе», Милль писал:

Стоит сколь угодно часто напоминать человечеству о том, что когда-то жил человек по имени Сократ, между которым и властями того времени произошло памятное столкновение.

Снова и снова — и Милль является ярким примером такого подхода — Сократа описывали как мученика за свободу слова. Его порой экстравагантно сравнивали с Иисусом, Галилеем, сэром Томасом Мором, и использовали в качестве образца для подражания такие мыслители и политические активисты, как Генри Дэвид Торо, Ганди и Мартин Лютер Кинг. Таким образом, Сократ стал центральным символом политического сопротивления, сопротивления политической власти и опасностей, грозящих индивидууму со стороны власти не подверженной контролю.

Однако, хотя прочтение «Апологии» как своего рода защитной речи в пользу свободы слова и предупреждения об опасностях цензуры было на протяжении веков (по крайней мере, последних полутора веков) почти единственно возможным, мы должны спросить себя: вкладывал ли сам Платон именно такое прочтение в свой текст? Хотел ли Платон, чтобы мы читали диалог именно так? Как говаривал один мой учитель: «Вы читаете Платона по-своему, а я буду читать его так, как он хотел».

Заметьте, что Сократ не пытается защищаться, ссылаясь на доктрину неограниченной свободы слова. Он не выдвигает такого требования. Он не заявляет об общей пользе свободы или неограниченных высказываний. Напротив, ближе к концу своей защитной речи он утверждает, что только осмысленная, исследованная жизнь стоит того, чтобы ее прожить. Только те, кто занят постоянной борьбой за прояснение своего мышления, за устранение источников противоречий и непоследовательности — только они могут считаться живущими достойной жизнью. «Жизнь без исследования не есть жизнь для человека», — уверенно и вызывающе заявляет Сократ своим слушателям. Для него не имеет значения ничего иное.

Получается, что его путь — это сугубо личный поиск самосовершенствования, а не доктрина о ценности свободы слова в целом. Но, даже если Сократ занят этим личным поиском, в «Апологии» и его учении есть нечто глубоко политическое, чего нельзя избежать. В центре диалога — или, скорее, в центре этой речи — лежит спор с обвинителями по вопросу, который, возможно, никогда не ставится прямо, но подразумевается: кто имеет право воспитывать будущих граждан и государственных деятелей Афин? В конечном счете, защитная речь Сократа, как и любой платоновский диалог, — это диалог об образовании. Кто имеет право учить, кто имеет право воспитывать? Для Сократа это во многом самый фундаментальный политический вопрос всех времен. Это вопрос о том, кто на самом деле правит, или, говоря иначе, кто должен править.

При этом мы должны держать в уме, что город, предавший Сократа суду, был не просто какой-то город, — это были Афины. Афины, вплоть до совсем недавнего времени в человеческой истории — появления американской демократии — были самой известной демократией из когда-либо существовавших. Речь Сократа перед присяжными — это, пожалуй, самая известная попытка подвергнуть суду саму демократию. Тут не столько Сократ находится на скамье подсудимых, сколько сам Сократ намеревается призвать на скамью подсудимых афинскую демократию. «Апология» не просто представляет Сократа защищающимся перед городом Афины, но заставляет Афины защищаться перед высшим судом философии.

Таким образом, последовавшие судебные прения внутри диалога можно прочитать как борьбу за право на власть: принадлежит ли оно народу, суду Афин, или же оно принадлежит Сократу — философу-царю? Кто из них должен быть наделен высшей политической властью? Это именно тот самый вопрос, который гораздо более ярко и явно раскрывается в «Государстве», но он проходит красной нитью через всю «Апологию». И мы не сможем по-настоящему понять «Апологию», если не увидим, что именно этот вопрос Сократ ставит на протяжении всего произведения.