Ведение в политическую философию
Feb. 19th, 2026 12:32 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sslysenkoк оглавлению
<<Лекция 2, глава 4 >>Лекция 3, глава 1
Лекция 2. Гражданство по Сократу. Платон, Апология.
<<Лекция 2, глава 4 >>Лекция 3, глава 1
Лекция 2. Гражданство по Сократу. Платон, Апология.
Профессор Стивен Смит
Глава 5. Знаменитый Сократический «Поворот»; Второе плавание Сократа.
Далее мы читаем, как Сократ рассказывает очень важную в контексте своей речи историю; он повествует нам об одном происшествии, случившемся задолго до нынешнего суда, которое определило его последующий путь. Один его друг, по имени Херефонт, как-то ходил к Оракулу в Дельфах и там спросил, есть ли кто-нибудь мудрее Сократа, и ему ответили, что нет. Сократ, когда ему об этом рассказали, не поверил Оракулу, и, чтобы опровергнуть утверждение Оракула, он, по его словам, с тех пор начал искать кого-то мудрее себя. Он стал общаться с политиками, поэтами, ремесленниками, с любым человеком, о ком можно было бы сказать, что он слывет знатоком в какой-либо области. Эти беседы побуждали его задавать вопросы не о естественнонаучных явлениях, а о добродетелях человека и гражданина, о том, что мы бы сегодня назвали бы морально-этическими и политическими вопросами.
Это происшествие, о котором рассказывает Сократ, представляет собой то, что сегодня называется Сократическим поворотом в философии, или «вторым плаванием Сократа». То есть это момент в жизни Сократа, когда тот поворачивается от исследования природных явлений к изучению явлений человеческих: морально-этических и политических. Дельфийская история, что бы за ней не стояло, знаменует собой важный поворотный момент в интеллектуальной биографии Сократа. Переход от более молодого, так сказать Аристофановского Сократа, человека, который исследует вещи «вверху и под землей», к более позднему, так сказать Платоновскому Сократу, фактически — основателю политологии, человеку, который исследует добродетели моральной и политической жизни. Рассказ Сократа об этом кардинальном повороте в его жизни и карьере, оставляет много вопросов без ответа, которые, возникали у читателей «Апологии». Почему он поворачивается от исследования природных явлений к изучению человеческого и политического? Ответ Дельфийского Оракула воспринимается Сократом как повеление вступать в философские беседы с другими людьми. Почему он интерпретирует его таким образом? Почему это кажется правильной интерпретацией – вступать в такого рода разговоры?
Глава 5. Знаменитый Сократический «Поворот»; Второе плавание Сократа.
Далее мы читаем, как Сократ рассказывает очень важную в контексте своей речи историю; он повествует нам об одном происшествии, случившемся задолго до нынешнего суда, которое определило его последующий путь. Один его друг, по имени Херефонт, как-то ходил к Оракулу в Дельфах и там спросил, есть ли кто-нибудь мудрее Сократа, и ему ответили, что нет. Сократ, когда ему об этом рассказали, не поверил Оракулу, и, чтобы опровергнуть утверждение Оракула, он, по его словам, с тех пор начал искать кого-то мудрее себя. Он стал общаться с политиками, поэтами, ремесленниками, с любым человеком, о ком можно было бы сказать, что он слывет знатоком в какой-либо области. Эти беседы побуждали его задавать вопросы не о естественнонаучных явлениях, а о добродетелях человека и гражданина, о том, что мы бы сегодня назвали бы морально-этическими и политическими вопросами.
Это происшествие, о котором рассказывает Сократ, представляет собой то, что сегодня называется Сократическим поворотом в философии, или «вторым плаванием Сократа». То есть это момент в жизни Сократа, когда тот поворачивается от исследования природных явлений к изучению явлений человеческих: морально-этических и политических. Дельфийская история, что бы за ней не стояло, знаменует собой важный поворотный момент в интеллектуальной биографии Сократа. Переход от более молодого, так сказать Аристофановского Сократа, человека, который исследует вещи «вверху и под землей», к более позднему, так сказать Платоновскому Сократу, фактически — основателю политологии, человеку, который исследует добродетели моральной и политической жизни. Рассказ Сократа об этом кардинальном повороте в его жизни и карьере, оставляет много вопросов без ответа, которые, возникали у читателей «Апологии». Почему он поворачивается от исследования природных явлений к изучению человеческого и политического? Ответ Дельфийского Оракула воспринимается Сократом как повеление вступать в философские беседы с другими людьми. Почему он интерпретирует его таким образом? Почему это кажется правильной интерпретацией – вступать в такого рода разговоры?
Именно этот Сократ привлечен к суду по обвинению в развращении молодежи и безбожии, но ничто из этого не дает точного ответа на вопрос о том, какова природа преступления Сократа. Что он сделал? Что развращение молодежи и безбожие означали? Чтобы попытаться ответить на эти вопросы, нам придется немного разобраться в том, что имеется в виду под этим новым типом Сократического гражданина. Кто этот гражданин?
Мы видим, что обвинения, выдвинутые против Сократа Анитом и Мелетом, не совсем те же, что были выдвинуты против него Аристофаном. Анит и Мелет говорят о безбожии и развращении, а не об исследовании вещей вверху и о превращении более слабого аргумента в более сильный. Что означают эти термины? Безбожие и развращение — что это за преступления, что они могли означать для его аудитории и его современников? Безбожие, как мы можем предположить, означает неуважение к богам. Не обязательно оно должно быть равно атеизму, хотя Мелет путает эти два понятия, но оно предполагает непочтительность, даже богохульство по отношению к тому, чем общество дорожит больше всего. Когда сегодня люди, например, называют сжигание флага надругательством над государственным символом, они фактически имеют в виду действие того же рода, что и богохульство. То есть они подразумевают, что это некий религиозный или квазирелигиозный акт осквернения. Мелет, чье имя на греческом на самом деле означает «забота», обвиняет Сократа в том, что он не проявляет должной заботы о вещах, о которых заботятся его сограждане. Итак, вопрос: а о чем заботится Сократ?
Рассмотрим следующее: каждое известное нам общество живет в атмосфере убеждений или веры того или иного рода. Возьмем американские основополагающие документы, Декларацию независимости, Конституцию: «...все люди созданы равными..., ...наделены неотъемлемыми правами, ...всякое законное правительство произрастает из согласия людей...» и тому подобное. Эти убеждения образуют нечто вроде своего рода американского национального кредо, того, что значит быть американцем, а не кем-то другим. И все же, кто может дать аргументированное объяснение того, почему эти убеждения истинны, или на чем они основаны? Большинство американцев, по большей части, придерживаются этих убеждений как вопроса веры: так нас научили в детстве, эти документы были написаны Томасом Джефферсоном или какой-то другой авторитетной инстанцией. Ставить под сомнение эти убеждения означало бы проявлять своего рода отсутствие гражданской веры, веры в основополагающие постулаты. Короче говоря, это было бы проявлением недостатка гражданского благочестия или уважения.
Сократ определенно верит, что благочестие или вера — это естественное состояние гражданина. Каждое общество, независимо от того, какого оно типа, требует своего рода веры в свои господствующие принципы, в свои фундаментальные убеждения. Вере могут угрожать две вещи. Одна — это простое неверие или отсутствие веры, своего рода неприятие господствующего мнения просто потому, что оно вам не нравится. Когда вы видите наклейку на бампере автомобиля «Подвергай сомнению власть», это своего рода неприятие господствующего мнения. Но другой источник конфликта с господствующим мнением исходит от философии. Философия — это не то же самое, что простое неверие или неприятие, хотя эти два понятия легко спутать. Философия вырастает из желания заменить мнение знанием, мнение или убеждение — разумом. Для философии недостаточно просто придерживаться убеждения на основе веры, но нужно быть в состоянии дать рациональное, аргументированное объяснение своего убеждения; ее цель, состоит в том, чтобы заменить гражданскую веру рациональным знанием. И, следовательно, философия неизбежно находится в противоречии с верой и, в частности с гражданской верой. Гражданин может принять определенные убеждения на основе веры, потому что он или она привязаны к определенному типу политического порядка или режима. Но философ не может этим удовлетвориться. Он стремится судить об этих убеждениях в свете истинных стандартов, в свете того, что истинно всегда и везде, в стремлении к знанию.
Существует необходимая и неизбежная напряженность между философией и верой, или, другими словами, между философией и гражданским благочестием, которое скрепляет полис. С этой точки зрения, можно спросить, так был ли Сократ виновен в безбожии? На первый взгляд, ответ на этот вопрос кажется положительным. Сократа не волнует то, что волнует его сограждан. Его первые слова к присяжным, ясно дают это понять: «Я, — говорит он, — просто чужд здешней манере речи». Он как бы признается, что его мало интересуют дела и заботы его сограждан-афинян. И все же, конечно, неправильно говорить, что Сократу вообще ни чего не важно. Он утверждает, что есть нечто, о чем он заботится на много больше, чем кто-либо. В частности, его основная забота, это «убеждать вас, как молодых, так и старых, не заботиться о телах и деньгах, но о том, как ваша душа будет в наилучшем возможном состоянии». Эта забота о состоянии своей души, как он говорит присяжным, привела его не только к обнищанию, но и к тому, что он отвернулся от общественных дел, от того, что касается города, к поиску личной добродетели.
Давайте просто прочитаем отрывок из «Апологии» 31d. Сократ пишет:
Мы видим, что обвинения, выдвинутые против Сократа Анитом и Мелетом, не совсем те же, что были выдвинуты против него Аристофаном. Анит и Мелет говорят о безбожии и развращении, а не об исследовании вещей вверху и о превращении более слабого аргумента в более сильный. Что означают эти термины? Безбожие и развращение — что это за преступления, что они могли означать для его аудитории и его современников? Безбожие, как мы можем предположить, означает неуважение к богам. Не обязательно оно должно быть равно атеизму, хотя Мелет путает эти два понятия, но оно предполагает непочтительность, даже богохульство по отношению к тому, чем общество дорожит больше всего. Когда сегодня люди, например, называют сжигание флага надругательством над государственным символом, они фактически имеют в виду действие того же рода, что и богохульство. То есть они подразумевают, что это некий религиозный или квазирелигиозный акт осквернения. Мелет, чье имя на греческом на самом деле означает «забота», обвиняет Сократа в том, что он не проявляет должной заботы о вещах, о которых заботятся его сограждане. Итак, вопрос: а о чем заботится Сократ?
Рассмотрим следующее: каждое известное нам общество живет в атмосфере убеждений или веры того или иного рода. Возьмем американские основополагающие документы, Декларацию независимости, Конституцию: «...все люди созданы равными..., ...наделены неотъемлемыми правами, ...всякое законное правительство произрастает из согласия людей...» и тому подобное. Эти убеждения образуют нечто вроде своего рода американского национального кредо, того, что значит быть американцем, а не кем-то другим. И все же, кто может дать аргументированное объяснение того, почему эти убеждения истинны, или на чем они основаны? Большинство американцев, по большей части, придерживаются этих убеждений как вопроса веры: так нас научили в детстве, эти документы были написаны Томасом Джефферсоном или какой-то другой авторитетной инстанцией. Ставить под сомнение эти убеждения означало бы проявлять своего рода отсутствие гражданской веры, веры в основополагающие постулаты. Короче говоря, это было бы проявлением недостатка гражданского благочестия или уважения.
Сократ определенно верит, что благочестие или вера — это естественное состояние гражданина. Каждое общество, независимо от того, какого оно типа, требует своего рода веры в свои господствующие принципы, в свои фундаментальные убеждения. Вере могут угрожать две вещи. Одна — это простое неверие или отсутствие веры, своего рода неприятие господствующего мнения просто потому, что оно вам не нравится. Когда вы видите наклейку на бампере автомобиля «Подвергай сомнению власть», это своего рода неприятие господствующего мнения. Но другой источник конфликта с господствующим мнением исходит от философии. Философия — это не то же самое, что простое неверие или неприятие, хотя эти два понятия легко спутать. Философия вырастает из желания заменить мнение знанием, мнение или убеждение — разумом. Для философии недостаточно просто придерживаться убеждения на основе веры, но нужно быть в состоянии дать рациональное, аргументированное объяснение своего убеждения; ее цель, состоит в том, чтобы заменить гражданскую веру рациональным знанием. И, следовательно, философия неизбежно находится в противоречии с верой и, в частности с гражданской верой. Гражданин может принять определенные убеждения на основе веры, потому что он или она привязаны к определенному типу политического порядка или режима. Но философ не может этим удовлетвориться. Он стремится судить об этих убеждениях в свете истинных стандартов, в свете того, что истинно всегда и везде, в стремлении к знанию.
Существует необходимая и неизбежная напряженность между философией и верой, или, другими словами, между философией и гражданским благочестием, которое скрепляет полис. С этой точки зрения, можно спросить, так был ли Сократ виновен в безбожии? На первый взгляд, ответ на этот вопрос кажется положительным. Сократа не волнует то, что волнует его сограждан. Его первые слова к присяжным, ясно дают это понять: «Я, — говорит он, — просто чужд здешней манере речи». Он как бы признается, что его мало интересуют дела и заботы его сограждан-афинян. И все же, конечно, неправильно говорить, что Сократу вообще ни чего не важно. Он утверждает, что есть нечто, о чем он заботится на много больше, чем кто-либо. В частности, его основная забота, это «убеждать вас, как молодых, так и старых, не заботиться о телах и деньгах, но о том, как ваша душа будет в наилучшем возможном состоянии». Эта забота о состоянии своей души, как он говорит присяжным, привела его не только к обнищанию, но и к тому, что он отвернулся от общественных дел, от того, что касается города, к поиску личной добродетели.
Давайте просто прочитаем отрывок из «Апологии» 31d. Сократ пишет:
не допускает меня заниматься государственными делами. И кажется, прекрасно делает, что не допускает. Будьте уверены, о мужи афиняне, что если бы я попробовал заниматься государственными делами, то уже давно бы погиб и не принес бы пользы ни себе, ни вам. И вы на меня не сердитесь, если я вам скажу правду: нет такого человека, который мог бы уцелеть, если бы стал откровенно противиться вам или какому-нибудь другому большинству и хотел бы предотвратить все то множество несправедливостей и беззаконий, которые совершаются в государстве. Нет, кто в самом деле ратует за справедливость, тот, если ему и суждено уцелеть на малое время, должен оставаться частным человеком, а вступать на общественное поприще не должен.Как понять утверждение Сократа о том, что стремление к справедливости требует от него отвернуться от общественной к частной жизни? Что это за новый тип гражданина, что озабочен такого рода личной добродетелью, то есть заботой о добродетели своей души? Это вопрос мы рассмотрим снова когда мы закончим «Апологию» и перейдем к «Критону».
