Ведение в политическую философию

[sslysenko]

к оглавлению

<<Лекция 3, глава 1  >>Лекция 3, глава 3

Лекция 3. Гражданство по Сократу. Платон, Критон.

Профессор Стивен Смит

Глава 2. Принципиальное неповиновение закону.

Здесь возникает центральный или один из центральных вопросов относительно взглядов Сократа на гражданство, а именно то, что из них непосредственно проистекает принципиальное неповиновение закону, которое в какой-то мере сравнимо с моделью гражданского неповиновения Генри Торо. Может ли позиция принципиального неповиновения сама по себе защитить Сократа от предъявленных ему обвинений в развращении и нечестии или наоборот стать еще одним доводом обвинения? Может ли гражданин ставить свою собственную совесть выше закона, как это, по-видимому, делает Сократ? Впоследствии этой проблемой серьезно занимался один очень важный политический мыслитель по имени Гоббс: может ли индивидуум каким-то образом поставить свою собственную совесть или внутреннее ощущение справедливости выше закона?

Как будет выглядеть сообщество сократических граждан, каждый из которых, можно сказать, выбирает законы или правила, которым нужно подчиняться, следовать или не следовать. Похоже, Сократ так озабочен своим индивидуальным, частным внутренним ощущением справедливости, что в некотором смысле говорит городу Афины, суду и общественному собранию Афин, что он не собирается пачкать свои руки об общественную жизнь. Позже мы увидим, как Макиавелли со всей серьезностью разбирает вопрос о том, требует ли политика, политическая жизнь, чтобы человек пачкал руки в делах этого мира. Что представляет из себя гражданин, который воздерживается, возможно, даже отвергает, суровую необходимость и требования политической жизни? Похоже, что Сократ в некоторых отношениях является примером того, что Гегель в девятнадцатом веке называл «прекрасной душой», то есть таким человеком, который ставит свою собственную частную моральную неподкупность превыше всего.

Как Сократ отвечает на обвинения в том, что он не просто тот , «кто воздерживается», но и ставит свою собственную совесть или внутреннее ощущение справедливости выше закона? Он пытается защитить свою точку зрения, утверждая, что его политика воздержания на самом деле приносит важные выгоды городу. Он сравнивает себя с оводом, который улучшает качество жизни в городе. В параграфе 30d Сократ пишет:

Таким образом, о мужи афиняне, я защищаюсь теперь совсем не ради себя, как это может казаться, а ради вас, чтобы вам, осудивши меня на смерть, не проглядеть дара, который вы получили от бога. В самом деле, если вы меня убьете, то вам нелегко будет найти еще такого человека, который, смешно сказать, приставлен к городу как овод к лошади, большой и благородной, но обленившейся от тучности и нуждающейся в том, чтобы ее подгоняли. В самом деле, мне кажется, что бог послал меня городу как такого, который целый день, не переставая, всюду садится и каждого из вас будит, уговаривает, упрекает.

Итак, здесь Сократ не только объявляет себя даром бога, но и говорит, что он великий благодетель города, что он, будучи примером человека, который следует своей совести, приносит с собой великие общественные блага. Всё что он делает — не ради самого себя, а ради его сограждан.

«Я могу вам не нравиться, — говорит он присяжным, — но я полезен для вас», и более того, он почти религиозно уверен, что у него нет выбора в этом вопросе. Он не сам так решил. Он — дар от бога, и ему указано свыше делать то, что он делает.

мужи афиняне, и люблю вас, а слушаться буду скорее бога, чем вас, и, пока есть во мне дыхание и способность, не перестану философствовать

Сократ говорит о себе и о своем образе жизни, пользуясь религиозными образами: Дельфийский оракул, дар бога, повеление от бога... Использование религиозного языка для описания его взгляда на гражданство, неизбежно приводит любого читателя «Апологии» и вообще сочинений Платона, к неизбежному вопросу: а, собственно, почему он использует именно этот язык? В «Государстве» мы вновь встретимся с этим. Искренен ли Сократ, используя язык религии, переводя разговор в религиозную плоскость, или это он так выражает свою иронию? Вспомним, что он является обвиняемым в судебном процессе по поводу безбожия. Вполне возможно предположить, что для того, чтобы опровергнуть обвинения в безбожии именно религиозный язык и тональность и были подходящими средствами, чтобы убедить присяжных в том, что он на самом деле является истинно религиозным и благочестивым, и что обвинения, выдвинутые Анитом и Мелетом не имеют никаких оснований?

Есть ощущение, что слова Сократа о том, что он — дар бога, могут восприниматься не просто как ирония, но как провокация. Мы можем задать вопрос: Сократ, что за нелепость, зачем ты стал объявлять себя даром божьим? К чему это? Но с другой стороны, похоже он крайне серьезно относился к своему божественному призванию. Только после того, как его друг Херефонт передал ему ответ Дельфийского оракула о том, кто на свете мудрее Сократа, в жизни Сократа случился тот коренной перелом, превративший его из исследователя чисто природных явлений в того, кто посвятил жизнь изучению добродетели и справедливости. Он неоднократно утверждает, что путь, который он выбрал, является не результатом его собственного выбора, а результатом божественного повеления. И именно преданность этому божественному повелению, этому особому призванию, привела его к пренебрежению своими мирскими делами. В разных местах «Апологии» он напоминает аудитории о своей крайней бедности, о пренебрежении своей семьей и своими обязанностями перед женой и детьми, а также о том, что он терпит позор и оскорбления от различных общественных деятелей. Все это только ради того, чтобы остаться верным божественному повелению. Другими словами, он представляет себя человеком беспрецедентного благочестия и верности призванию, который не оставит вверенный ему пост даже ради спасения своей жизни. Требования, которые он предъявляет к себе очень высоки.

Верим ли мы ему? Искренен ли он или использует это, так сказать, в качестве риторики, в которую оборачивает свои мысли? Что это за своеобразное благочестие, которому он, как сам говорит, следует? Овечая на вердикт присяжных с требованием прекратить философствование, Сократ объясняется следующим образом. Позвольте мне кратко процитировать еще один отрывок из второй речи, которую он произносит перед присяжными после своего осуждения.

Вот в этом-то и всего труднее убедить некоторых из вас. В самом деле, если я скажу, что это значит не слушаться бога, а что, не слушаясь бога, нельзя оставаться спокойным, то вы не поверите мне и подумаете, что я шучу; с другой стороны, если я скажу, что ежедневно беседовать о доблестях и обо всем прочем, о чем я с вами беседую, пытая и себя, и других, есть к тому же и величайшее благо для человека, а жизнь без такого исследования не есть жизнь для человека, — если это я вам скажу, то вы поверите мне еще меньше.

Другими словами, он осознает дилемму: с одной стороны, он говорит, что его ссылка на божественную миссию, будет воспринята его аудиторией как еще один пример сократовской иронии и неискренности. С другой стороны, если он попытается убедить людей в благости и справедливости своего образа жизни исключительно на рациональных основаниях, убедить их, что только исследованная жизнь стоит того, чтобы жить — ему не поверят. Итак, что бы ни делал сократический гражданин — ему не поверят. Все это поднимает еще один вопрос: станет ли доброе общество терпеть Сократа? Это вопрос в частности рассматривается в диалоге «Критон». Насколько далеко может простираться свобода слова, то есть слова, которые подходят к грани или даже переходят грань лояльности обществу? Насколько такую речь следует терпеть? Среди читателей Платона на протяжении многих лет существовало предположение, что суд над Сократом и казнь Сократа, представляет собой аргумент в пользу самой полной свободы мысли при обсуждении опасностей для общества, которые возникают при попытке преследовать или подавлять свободу слова. Но действительно ли учение Платона состоит в этом?

Среди того, о чем говорит Сократ, что его больше всего заботит, — его призвание, по его собственным словам «не делать ничего, кроме как убеждать вас, и молодых, и старых, не заботиться о своих телах и деньгах, а о том, чтобы ваша душа была в наилучшем возможном состоянии». Как нам стоит это понимать весь разговор о терпимости и свободе слова? «Апология» отстаивает Сократа в качестве философа, являющегося радикальным критиком или вопрошателем общества. Сократ требует, чтобы афиняне изменили не просто тот или этот аспект своей политики, — он требует не иного, как кардинального, я бы даже сказал революционного, изменения в афинской гражданской жизни, в афинской гражданской культуре. Он говорит своим согражданам, что их жизни не представляют никакой ценности, не стоят того, чтобы жить, если они не состоят в исследовании. Когда же ему предоставляется возможность прекратить философствовать, он отказывается это делать на том основании, что он действует во исполнении божественной воли и не может поступить иначе.