Ведение в политическую философию

[sslysenko]

к оглавлению

<<Лекция 3, глава 3  >>Лекция 4, глава 1

Лекция 3. Гражданство по Сократу. Платон, Критон.

Профессор Стивен Смит

Глава 4. Уроки истории.

Как нам к этому всему относиться? Что мы, — люди живущие в мире, совершенно не похожем на мир Афин IV века до н. э., — можем почерпнуть из примера Сократа? Большинство из нас в споре Сократа с афинским полисом инстинктивно встаёт на сторону Сократа. Тех, кто готов защищать Афины от Сократа, кто верит в ценность гражданского благочестия, среди нас совсем немного. Лишь немногие из нас, как правило те, кто вырос в маленьких городках юга или некоторых районах Бруклина, способны воспринять общественное благочестие в качестве высшей ценности, вокруг которой должен строиться образ жизни. В целом мы склонны принимать образ Сократа в качестве жертвы несправедливости. При этом, мы, что довольно удобно для себя, упускаем из виду целый ряд фактов касательно него: его враждебность по отношению к демократии (мы увидим это в «Государстве», но в некоторой степени уже видели и в «Апологии»), его утверждение, что жизни его сограждан не стоят того, чтобы их проживать, и его заявление, что его образ жизни был предписан ему богом, которого никто другой никогда не слышал и не видел. Всё это, похоже, не имеет для нас значения, а между тем, я думаю, должно бы иметь.

Учитывая все высказывания Сократа, давайте зададим себе вопрос: как должен был бы поступить ответственный коллектив граждан? Один из вариантов ответа может состоять в том, что к инакомыслящим вроде Сократа — к людям с гетеродоксальными убеждениями, чьи взгляды могут побуждать других задаваться вопросами и мыслить самостоятельно — нужно просто проявить большую терпимость. В этом духе рассуждали Мильтон, Джон Локк, Вольтер и другие. Но справедливо ли это по отношению к Сократу?

Единственное, чего Платон не утверждает, — это что Сократа следует просто терпеть. Терпимость к его учению в некотором смысле обесценивала бы его, делала бы его безвредным. Афиняне же, по крайней мере, отдают Сократу должное, воспринимая его всерьёз — именно поэтому он и предстаёт перед судом. Афиняне отказываются терпеть Сократа, потому что знают: он не безвреден, он бросает вызов — фундаментальный вызов — их образу жизни и всему тому, что они считают благородным и достойным. Сократ не безвреден из-за своей, по его собственному признанию, способности привлекать последователей: кого-то сегодня, потом еще кого-то завтра, — каждый день понемногу. Терпеть Сократа — значит сказать ему: наш образ жизни не так уж и важен для нас, мы готовы позволить тебе ежедневно оспаривать и порочить его. Хорошо ли это, правильно ли это?

Процесс над Сократом заставляет нас задуматься о пределах терпимости: какие взгляды, если таковые вообще существуют, мы считаем попросту недопустимыми? Является ли здоровое общество таким, которое буквально открыто для любой точки зрения? Свобода слова, разумеется, — ценность, которую мы высоко чтим, но является ли она высшей ценностью? Должна ли она перевешивать все остальные блага, или же терпимость достигает точки, за которой она перестаёт быть терпимостью и превращается, по сути, в своего рода мягкий нигилизм, способный даровать свободу всему именно потому, что не относится ни к чему всерьёз? Под нигилизмом я имею в виду позицию, согласно которой любое предпочтение — каким бы убогим, низким или постыдным оно ни было — должно рассматриваться как законное и равное всем прочим. Не превращается ли такая терпимость в, скорее, форму нравственного разложения, которая просто решила отказаться от поиска истины и критериев суждения? Не приводит ли безграничная терпимость к интеллектуальной пассивности и некритическому принятию всех точек зрения?