![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sslysenkoк оглавлению
<<Лекция 5, глава 1 >>Лекция 5, глава 3
Лекция 5. Критические подходы к Библии: Введение в Бытие 12-50.
<<Лекция 5, глава 1 >>Лекция 5, глава 3
Лекция 5. Критические подходы к Библии: Введение в Бытие 12-50.
Профессор Кристина Хейс
Глава 2. Цель литературной, источниковедческой и исторической критики.
Существует несколько различных терминов, которые мы используем для описания методов современного критического изучения Библии каким оно было в конце девятнадцатого века. Одним из терминов является литературная критика, поскольку в ней подробно анализируются литературные особенности текста: терминология, стиль, мотивы. Но поскольку целью этой критической литературной школы было выявление конкретных источников, изоляция источников, мы также называем её критикой источников. Эти термины взаимозаменяемы. Сегодня литературная критика имеет несколько иной оттенок, чем в XIX веке, поэтому предпочтительным является термин «критика источников».
Однако цель выявления и изоляции этих источников заключалась не только в том, чтобы сказать: «Посмотрите, вот у нас есть разные источники». Цель заключалась в том, чтобы установить, насколько это возможно, их датировку и тем самым выявить подлинную историю религии Израиля, а также историческую ситуацию в которой жили и работали авторы этих различных источников. Поэтому литературную критику называют не только критикой источников. Она также называется исторической критикой, поскольку ее конечной целью и задачей было не только изолировать источники, но и упорядочить их по относительным датам, насколько это возможно, и проследить изменения происходившие в религии Израиля на протяжении столетий.
Глава 2. Цель литературной, источниковедческой и исторической критики.
Существует несколько различных терминов, которые мы используем для описания методов современного критического изучения Библии каким оно было в конце девятнадцатого века. Одним из терминов является литературная критика, поскольку в ней подробно анализируются литературные особенности текста: терминология, стиль, мотивы. Но поскольку целью этой критической литературной школы было выявление конкретных источников, изоляция источников, мы также называем её критикой источников. Эти термины взаимозаменяемы. Сегодня литературная критика имеет несколько иной оттенок, чем в XIX веке, поэтому предпочтительным является термин «критика источников».
Однако цель выявления и изоляции этих источников заключалась не только в том, чтобы сказать: «Посмотрите, вот у нас есть разные источники». Цель заключалась в том, чтобы установить, насколько это возможно, их датировку и тем самым выявить подлинную историю религии Израиля, а также историческую ситуацию в которой жили и работали авторы этих различных источников. Поэтому литературную критику называют не только критикой источников. Она также называется исторической критикой, поскольку ее конечной целью и задачей было не только изолировать источники, но и упорядочить их по относительным датам, насколько это возможно, и проследить изменения происходившие в религии Израиля на протяжении столетий.
Итак, подводя итог: документальная гипотеза это попытка объяснить противоречия, дублеты, анахронизмы и так далее в Библии с помощью предполагаемых исходных документов. Таким образом, теория предполагает наличие гипотетических источников, традиций и документов, объясняющих нынешнюю форму Торы в том виде, в каком она у нас есть. В качестве следующего шага источникам присваиваются относительные даты, и затем они анализируются с целью выявления различных этапов израильской религиозной истории. И поэтому критика источников также называется исторической критикой, потому что она является инструментом для познания истории, не только текста, но и, в конечном счете, истории израильской религии.
Работа Велльгаузена, безусловно блестящая, тем не менее отражает предубеждения немецкой науки XIX века, которая твердо верила в превосходство христианства над иудаизмом. Велльгаузен говорит много нелестного об иудаизме. Он описывает иудаизм в конце библейского периода как мертвое дерево, искривлённое и извращённое. Особенно он питал неприязнь к вещам культового характера: священникам, обрядам, ритуалам всему тому, что отличалось от принятого в германском протестантизме того времени. Все эти предрассудки очень очевидны в его работах, в том, как он обращается с источниками, в том как описывает этапы эволюции религии Израиля.
К примеру, критики источников до Велльгаузена все считали, что P, священнический материал, был одним из древнейших материалов в Библии, что это был ранний источник. Но Велльгаузен сказал нет, это определенно поздний источник, потому что содержащийся в нем священнический, культовый, ритуальный материал — это явно дегенеративный этап религии, когда она стала строиться на чувстве вины. Для духовной религии это невозможно, поэтому очевидно, что это последний этап израильской религии, когда она умерла и ждала возрождения в новой форме с приходом кого-то в первом столетии. Очевидно, что его подход к P во многом объясняется его предвзятостью и религиозной идеологией. Он считал, что священнический материал должен был появиться не раньше времени Вавилонского Плена, а то и позже, то есть после 586 года. Это одно из наиболее спорных утверждений Велльгаузена, которое активно обсуждается и сегодня, и мы вернёмся к этой дискуссии, когда будем рассматривать книгу Левит и Числа.
Метод исторической критики, и в частности документальная гипотеза, по своей природе не являются предвзятыми, я хочу особо подчеркнуть этот момент. Это просто аналитические инструменты: смотрим на текст и его особенности и делаем некоторые выводы на основании того, что мы находим. Если их правильно применять к тексту, они могут быть чрезвычайно полезны. Просто некоторые исследователи в прошлом бывало привносили в свою работу изрядную долю идеологии и мы должны это осознавать.
Документальная гипотеза работает довольно хорошо, когда у вас в наличии параллельные повествования. Немного хуже она проявляет себя, когда повествования переплетаются, потому что иногда разбор источников может превратиться в сухой и механический процесс граничащий с абсурдом. Были люди, которые довели этот метод до крайности, буквально рыща по тексту и разбирая его на источники почти слово за словом: — это слово J, это E, следующее слово P... просто диву даешься, как они могут с такой уверенностью разбирать текст на части, определяя что откуда пришло, как будто бы древний автор сидел с клеем и ножницами и вырезал слово то оттуда, то отсюда, и потом склеивая их вместе. Иногда чрезмерное применение этого метода может буквально уничтожить силу и смысл великолепного повествования, если его разрезают на куски, которые сами по себе не имеют на самом деле никакого смысла.
Следует помнить, что документальная гипотеза - это всего лишь гипотеза. Важная и полезная, и я, безусловно, пользуюсь ею сама. Но ни один из источников, заявленных критиками, не был найден в самостоятельном виде: у нас нет копии J, у нас нет копии E, у нас нет копии P самого по себе или D самого по себе. Так что эти реконструкции основаны на предположениях. Некоторые из них являются превосходными, отличными догадками, очень хорошо подкрепленными доказательствами, но некоторые — нет. Некоторые из критериев, используемых для выделения источников, просто произвольны и чрезвычайно субъективны. Иногда они основаны на самых разных необоснованных предположениях о том, как тексты составлялись в древности, и чем больше мы узнаем о том, как тексты в древности составлялись, тем больше мы понимаем, что, например, использование двух разных терминов для одного и того же в одном тексте, не является таким уж необычным, поскольку мы находим тексты 16-17 веков до нашей эры записанные на одной таблице, и в них используются два разных термина для обозначения одного и того же.
Поэтому критерии, используемые для выделения источников, часто игнорируют литературные традиции древности, и чем больше мы об этом узнаем, тем лучше мы начинаем понимать, как был составлен библейский текст. Повторение не всегда является признаком наличия двух источников; оно часто выполняет риторическую функцию. Альтернативные термины не всегда являются признаком разных источников; они могут иметь литературную или эстетическую функцию.
Так что большинство библейских ученых сегодня принимают теорию Велльгаузена в той или иной её форме — да, мы считаем, что Библия состоит из различных источников. Однако мы не всегда и не во всём доверяем деталям и выводам из его работы, а также из работ его последователей. Некоторые исследователи сомневаются в том, что источник Е вообще существовал — настолько он фрагментарен и изолирован. Другие защищают древность P — мы вернемся к этому позже. Кто-то утверждает, что все вообще было написано только после пятого века. То есть вся Библия была написана в четвертом, третьем веке, в персидский период. Что никакая часть текста не относится к более древнему периоду времени. Скандинавские ученые вовсе не испытывают большого воодушевления от критики источников. Вся Копенгагенская Школа библейских исследований предпочитает — по крайней мере многие исследователи — рассматривать Библию как устный рассказ, который с течением времени фиксировался в письменных документах. Иными словами, да, у нас есть одна, основная рабочая гипотеза, но она не лишена недостатков и не избавлена от критики.
Более того, хотя дело критического анализа текста очень важное и полезное для понимания его проблем и составных частей — я, честно признаться, большая поклонница источника P — необходимо помнить, что какие бы источники ни были использованы, они были соединены и сплетены вместе, древним редактором или редакторами с большим мастерством и тщанием, и безусловно, их целью было создание единого документа, который читается и воспринимается как цельная история и, конечно, мы тоже должны это учитывать. Таким образом, Библию можно читать как аналитически, так и синтетически. Мы должны осознавать, что у Библии были разные источники, а не замалчивать существующие проблемы и противоречия в тексте, придумывая какие-то странные схемы для сглаживания углов. Но при этом мы должны быть внимательны и к окончательной художественной композиции всего текста. Ведь разные элементы не зря были сохранены и существуют бок о бок! Целое тут безусловно больше, чем сумма частей.
В последние 30 лет или около того, критика источников в традиционном смысле анализа документальных источников была дополнена другими новыми и удивительными методиками изучения Библии, и далее мы увидим некоторые из них.
В конце концов, есть работы, в которых утверждается, что документальная теория вовсе бесполезна, и при этом они предлагают замечательный анализ и цельное восприятие текста, который позволяет разрешать большинство трудностей и противоречий не наличием различных источников, а различными целями литературного замысла.
Но в целом, даже большинство альтернативных подходов к изучению библейского текста, так или иначе, предполагают, хотя бы в очень расширительном смысле, не вполне так, как это сделано в теории Велльгаузена, наличие источников у Библии. Поэтому очевидно, что большая часть библейских ученых обязана своими достижениями и теориями работе, проделанной критиками источников XIX века.
И прежде чем вернуться к разговору о различных методиках и методологиях работы с текстом, я хочу не на долго вернуться к собственно самому Библейскому повествованию — мы обратимся к историям патриархов.
Работа Велльгаузена, безусловно блестящая, тем не менее отражает предубеждения немецкой науки XIX века, которая твердо верила в превосходство христианства над иудаизмом. Велльгаузен говорит много нелестного об иудаизме. Он описывает иудаизм в конце библейского периода как мертвое дерево, искривлённое и извращённое. Особенно он питал неприязнь к вещам культового характера: священникам, обрядам, ритуалам всему тому, что отличалось от принятого в германском протестантизме того времени. Все эти предрассудки очень очевидны в его работах, в том, как он обращается с источниками, в том как описывает этапы эволюции религии Израиля.
К примеру, критики источников до Велльгаузена все считали, что P, священнический материал, был одним из древнейших материалов в Библии, что это был ранний источник. Но Велльгаузен сказал нет, это определенно поздний источник, потому что содержащийся в нем священнический, культовый, ритуальный материал — это явно дегенеративный этап религии, когда она стала строиться на чувстве вины. Для духовной религии это невозможно, поэтому очевидно, что это последний этап израильской религии, когда она умерла и ждала возрождения в новой форме с приходом кого-то в первом столетии. Очевидно, что его подход к P во многом объясняется его предвзятостью и религиозной идеологией. Он считал, что священнический материал должен был появиться не раньше времени Вавилонского Плена, а то и позже, то есть после 586 года. Это одно из наиболее спорных утверждений Велльгаузена, которое активно обсуждается и сегодня, и мы вернёмся к этой дискуссии, когда будем рассматривать книгу Левит и Числа.
Метод исторической критики, и в частности документальная гипотеза, по своей природе не являются предвзятыми, я хочу особо подчеркнуть этот момент. Это просто аналитические инструменты: смотрим на текст и его особенности и делаем некоторые выводы на основании того, что мы находим. Если их правильно применять к тексту, они могут быть чрезвычайно полезны. Просто некоторые исследователи в прошлом бывало привносили в свою работу изрядную долю идеологии и мы должны это осознавать.
Документальная гипотеза работает довольно хорошо, когда у вас в наличии параллельные повествования. Немного хуже она проявляет себя, когда повествования переплетаются, потому что иногда разбор источников может превратиться в сухой и механический процесс граничащий с абсурдом. Были люди, которые довели этот метод до крайности, буквально рыща по тексту и разбирая его на источники почти слово за словом: — это слово J, это E, следующее слово P... просто диву даешься, как они могут с такой уверенностью разбирать текст на части, определяя что откуда пришло, как будто бы древний автор сидел с клеем и ножницами и вырезал слово то оттуда, то отсюда, и потом склеивая их вместе. Иногда чрезмерное применение этого метода может буквально уничтожить силу и смысл великолепного повествования, если его разрезают на куски, которые сами по себе не имеют на самом деле никакого смысла.
Следует помнить, что документальная гипотеза - это всего лишь гипотеза. Важная и полезная, и я, безусловно, пользуюсь ею сама. Но ни один из источников, заявленных критиками, не был найден в самостоятельном виде: у нас нет копии J, у нас нет копии E, у нас нет копии P самого по себе или D самого по себе. Так что эти реконструкции основаны на предположениях. Некоторые из них являются превосходными, отличными догадками, очень хорошо подкрепленными доказательствами, но некоторые — нет. Некоторые из критериев, используемых для выделения источников, просто произвольны и чрезвычайно субъективны. Иногда они основаны на самых разных необоснованных предположениях о том, как тексты составлялись в древности, и чем больше мы узнаем о том, как тексты в древности составлялись, тем больше мы понимаем, что, например, использование двух разных терминов для одного и того же в одном тексте, не является таким уж необычным, поскольку мы находим тексты 16-17 веков до нашей эры записанные на одной таблице, и в них используются два разных термина для обозначения одного и того же.
Поэтому критерии, используемые для выделения источников, часто игнорируют литературные традиции древности, и чем больше мы об этом узнаем, тем лучше мы начинаем понимать, как был составлен библейский текст. Повторение не всегда является признаком наличия двух источников; оно часто выполняет риторическую функцию. Альтернативные термины не всегда являются признаком разных источников; они могут иметь литературную или эстетическую функцию.
Так что большинство библейских ученых сегодня принимают теорию Велльгаузена в той или иной её форме — да, мы считаем, что Библия состоит из различных источников. Однако мы не всегда и не во всём доверяем деталям и выводам из его работы, а также из работ его последователей. Некоторые исследователи сомневаются в том, что источник Е вообще существовал — настолько он фрагментарен и изолирован. Другие защищают древность P — мы вернемся к этому позже. Кто-то утверждает, что все вообще было написано только после пятого века. То есть вся Библия была написана в четвертом, третьем веке, в персидский период. Что никакая часть текста не относится к более древнему периоду времени. Скандинавские ученые вовсе не испытывают большого воодушевления от критики источников. Вся Копенгагенская Школа библейских исследований предпочитает — по крайней мере многие исследователи — рассматривать Библию как устный рассказ, который с течением времени фиксировался в письменных документах. Иными словами, да, у нас есть одна, основная рабочая гипотеза, но она не лишена недостатков и не избавлена от критики.
Более того, хотя дело критического анализа текста очень важное и полезное для понимания его проблем и составных частей — я, честно признаться, большая поклонница источника P — необходимо помнить, что какие бы источники ни были использованы, они были соединены и сплетены вместе, древним редактором или редакторами с большим мастерством и тщанием, и безусловно, их целью было создание единого документа, который читается и воспринимается как цельная история и, конечно, мы тоже должны это учитывать. Таким образом, Библию можно читать как аналитически, так и синтетически. Мы должны осознавать, что у Библии были разные источники, а не замалчивать существующие проблемы и противоречия в тексте, придумывая какие-то странные схемы для сглаживания углов. Но при этом мы должны быть внимательны и к окончательной художественной композиции всего текста. Ведь разные элементы не зря были сохранены и существуют бок о бок! Целое тут безусловно больше, чем сумма частей.
В последние 30 лет или около того, критика источников в традиционном смысле анализа документальных источников была дополнена другими новыми и удивительными методиками изучения Библии, и далее мы увидим некоторые из них.
В конце концов, есть работы, в которых утверждается, что документальная теория вовсе бесполезна, и при этом они предлагают замечательный анализ и цельное восприятие текста, который позволяет разрешать большинство трудностей и противоречий не наличием различных источников, а различными целями литературного замысла.
Но в целом, даже большинство альтернативных подходов к изучению библейского текста, так или иначе, предполагают, хотя бы в очень расширительном смысле, не вполне так, как это сделано в теории Велльгаузена, наличие источников у Библии. Поэтому очевидно, что большая часть библейских ученых обязана своими достижениями и теориями работе, проделанной критиками источников XIX века.
И прежде чем вернуться к разговору о различных методиках и методологиях работы с текстом, я хочу не на долго вернуться к собственно самому Библейскому повествованию — мы обратимся к историям патриархов.
no subject
Date: 2026-01-25 08:36 pm (UTC)