Введение в Ветхий Завет (Еврейскую Библию)

[sslysenko]

оглавление

<<Лекция 3, глава 2   >>Лекция 3, глава 4

 

Лекция 3. Еврейская Библия в Древнеближневосточном окружении: Бытие 1-4 в контексте.

Профессор Кристина Хейс

Глава 3. Творение: Бог приводит мир в порядок.

 

Глава начинается с временной оговорки, которая, к сожалению, часто переводится как "В начале", что подразумевает, что последующее повествование даст вам окончательное представление о происхождении Вселенной. Вы вроде как ожидаете чего-то вроде: "Вначале Бог сотворил небо и землю", как будто это было первое, что произошло во времени. Таким образом, этот перевод заставляет людей поверить, что история рассказывает о первом событии в истории, но на самом деле это плохой перевод. Фраза на иврите, с которой начинается книга Бытия, очень похожа на фразу, с которой начинается Enuma Elish: "Когда вверху" было очень много воды и всего такого, то вдруг нечто случилось - очень похоже на текст на иврите. Лучше перевести так: "Когда Бог начал творить небо и землю.... он сказал: "Да будет свет и стал свет". И этот перевод наводит на мысль, что история не имеет отношения к описанию конечного происхождения Вселенной. Её задача — объяснить, как и почему мир стал таким, какой он есть. Когда Бог начал  процесс создания неба и земли, и земля была бесформенной и пустой, и ветер Его был на поверхности бездны и так далее, Он сказал: «Да будет свет и стал свет». Итак, мы видим, что, на самом деле, что-то уже существует, но оно не имеет формы. Таким образом, сотворение мира в Бытие 1 представляется не процессом создания чего-либо из ничего - это понятие называется созданием ex nihilo — а, наоборот, процессом организации чего-то уже существующего, упорядочением хаоса.

Итак, мы начинаем с этой хаотичной субстанции, а потом приходит руах Божий. Иногда слово, «руах», анахронично переводят как «дух»; на самом деле у этого слова библейском иврите нет такого значения. В более позднее время слово «руах» приобрело этот смысл, но в изначальном значении это действительно просто «ветер». Итак: «когда Бог начал творить небо и землю — землю, бесформенную и пустую, ветер Божий носился над глубинам». Помните космическую битву между Мардуком и Тиамат: Мардук — бог урагана, который выпустил свой ветер против Тиамат, против первобытной бездны, первобытных вод, олицетворяющих силы хаоса. И здесь мы сразу почувствуем большое сходство. Наша история начинается со временной оговорки: «Когда вверху», «когда Бог начал творить». У нас есть ветер, который проносится над водами хаоса подобно ветру Мардука, выпущенному в лицо Тиамат. Еврейский термин здесь особенно увлекателен. На самом деле, в тексте написано: «И тьма на лице бездны». Нет определенного артикля. То есть слово «бездна» — это, возможно, имя собственное. На древнееврейском это слово Техом. Это означает «бездна» и этимологически это точно то же слово, что и Тиамат: концовка «ат» — это просто окончание  женского рода. Итак, Тиам, Техом — это одно и то же слово, это родственные слова. Итак, ветер над лицом бездны, теперь она демифологизирована, так что создается ощущение, что текст Библии отсылает к историю, которая была всем знакома, но в то же время меняет ее. Таким образом, рассказчик фактически подготовил почву для пересказа истории космической битвы, которую все знали. Это была история, которая, несомненно, была близка и дорога сердцам многих древних израильтян и слушателей Древнего Ближнего Востока, так что все элементы для пересказа этой истории присутствуют. У нас есть ветер, у нас есть водная бездна древнего хаоса, но потом, вдруг — у нас нет битвы! Есть только слово «да будет свет». И слушатель на Древнем Ближнем Востоке напряг бы внимание: где битва, где насилие, где страдания? Я думал, что знаю эту историю!  Таким образом эта история стала повествовать о чем то новом, о чем то непривычном.

И не надо думать, что библейские писатели не знали мифа о первотворении, следовавшем за грандиозной космической битвой, особенно о битве с драконоподобным монстром воды. В Библии много стихотворных отрывков и стихотворных разделов, которые содержат очень четкие и ясные отсылки к этому мифу. Это, безусловно, было общеизвестно, об этом рассказывали  израильским детям, это было частью израильской культуры. Об этом упоминается в Иове, об этом упоминается в псалме 73:12-17: «Боже, Царь мой от века, устрояющий спасение посреди земли!  Ты расторг силою Твоею море, Ты сокрушил головы змиев в воде; Ты сокрушил голову левиафана...» Другие псалмы также содержат подобные строки. Исайя 51:9-10: «Разве не ты [мышца Господня] разрубила на части Раава» — это другое имя первобытного водного монстра — «разве не ты пронзила дракона. Разве не ты осушила море.» Это были знакомые истории, они были на слуху, о них рассказывали Израиле. Это были истории о Боге, который, в качестве прелюдии к творению, жестоко поражает силы хаоса изображенные в виде водных драконов. И как раз отрицание этого мотива или этой идеи в Бытии 1 является намеренным и целенаправленным. Это демифологизация. Это сознательное изъятие повествования о сотворении мира из сферы мифа и мира мифологии . Её цель в том, чтобы мы воспринимали Бога как Единственного, у которого нет никаких конкурентов, который только силой своего слова или воли создает космос.

В след за первым актом творения, Он устанавливает небесные тела, также, как это сделал Мардук. Однако сами по себе они  божествами не являются: они просто Божьи творения. В библейском тексте, небесная твердь представляется кованой, как будто кузнец выковал тонкий лист металла. То есть у нас складывается такая картина мира: небесная твердь удерживает сверху первобытные воды, далее у нас есть земля, которая удерживает воды бездны снизу. А мы все живем во внутреннем пространстве созданным таким образом. Так это изображается в Enuma Elish, и так же это изображается в  Бытии 1, а позже, когда Бог разозлится, он откроет в небесной тверди несколько окон, и все здесь внутри затопит. Такова «механика» Вселенского Потопа. Таков образ мира, в котором мы живем. Итак, небосвод напоминает перевернутую чашу, кованый лист металла, и опять же, как я уже сказала: это резонирует с Enuma Elish, где Мардук разделяет тушу Тиамат. Он отделяет воды сверху от вод снизу и создает пространство, которое становится обитаемым миром.

Итак, процесс творения в Бытии 1 длится более семи дней, и между этими днями существует определенная логика и параллелизм. Есть параллель между первым, четвертым, вторым и пятым днями, третьим и шестым днями. В первый день свет и тьма отделены друг от друга. В четвёртый день создаются небесные тела, дающие свет днём и ночью. На второй день устанавливается небосвод. То есть воды разделены и образовалось пространство внутри, так что у нас теперь есть небо и вода под твердью небосвода и вода над твердью. На пятый день создаются обитатели неба и воды, птицы и рыба. На третий день формируются участки сухой земли из нижележащих вод. Итак, на третий день формируется земля, отделенная от моря, а на шестой день создаются сухопутные животные. Но третий и шестой дни содержат дополнительный элемент, и тот факт, что первые элементы здесь прекрасно сочетаются друг с другом, позволяет предположить, что дополнительный элемент на третий день и дополнительный элемент на шестой день также могут быть соединены каким-то важным образом. На третий день создается растительность, а на шестой день создаются люди после создания наземных животных. То есть подразумевается, что растительность предназначена для людей. И действительно, Бог ясно заявляет, что человеку должны быть даны все деревья приносящие плоды и растения сеющие семена, плоды и зерна для пищи. Это в Бытие 1:29. Вот что предназначалось в пищу. Там нет упоминаний о курице или говядине, нет упоминаний о животных в качестве пищи. В Бытие 1:30 Бог говорит, что звери получают в пищу зеленые растения, траву и травы. Другими словами, не должно быть никакой конкуренции за продовольствие. Для людей —  плодоносящая и зерноносная растительность, для животных — семена и травы. Никаких вариантов, кроме как жить в мирном сосуществовании не предусмотрено. Поэтому люди, согласно Бытию 1, были созданы вегетарианцами, и во всех отношениях первоначальное творение воображалось свободным от всякого рода кровопролития и насилия. «И Бог увидел, что это очень хорошо.»

Итак, на седьмой день Бог отдыхал от своих трудов и благословил седьмой день и объявил его «святым». К этому слову мы вернемся примерно через пять-шесть лекций, говоря о том, что такое быть святым, но сейчас это, по сути, означает, что оно принадлежит Богу. Если что-то свято, то оно не принадлежит тебе, оно принадлежит Богу. И отчасти цель этой повести — объяснить происхождение соблюдения субботы, седьмого дня, как дня священного. Таким образом, это миф в том смысле, что он объясняет какой-то обычай или ритуал бытующий среди народа.