![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sslysenkoк оглавлению
<<Лекция 8, глава 4 >>Лекция 9, глава 2
Лекция 9. Наследие священников: Культ и жертвоприношение, чистота и святость в Книге Левит и Числах.
<<Лекция 8, глава 4 >>Лекция 9, глава 2
Лекция 9. Наследие священников: Культ и жертвоприношение, чистота и святость в Книге Левит и Числах.
Профессор Кристина Хейс
Глава 1. Введение в Израильское Святилище.
Сегодня мы обратимся к книге Левит. Левит считается основным документом священнической школы, так как эта книга посвящена вопросам, которые представляли особый интерес для священников и находились в их ведении: святилище, его культовые ритуалы, система жертвоприношений, различие между святым и профанным, чистым и нечистым. Итак, священнические материалы находятся в виде цельного документа в книге Левит, значительной части книги Числа, кроме того отдельные материалы можно опознать в книге Бытия и Исходе. Само существование так называемой священнической школы — это гипотеза, основанная на том, что существуют тексты с явной общей темой, о которой мы только что говорили. Точно сказать, кто именно писал эти тексты, когда и при каких обстоятельствах, — невозможно, но очевидно, что они составлялись на протяжении веков и достигли своей окончательной формы в период Вавилонского плена или после него. При этом они часто сохраняют более древние культовые традиции и традиции священников.
Книгу Левит можно разбить на несколько тематических частей. В главах с 1 по 7 описана система жертвоприношений. В главах с 8 по 10 рассказывается об избрании Аарона первосвященником, а его семьи - священническим родом в Израиле. Главы с 11 по 15 описывают законы о питании, а также законы касающиеся ритуальной чистоты. Глава 16 описывает порядок действий в День искупления или Йом Кипур. Главы с 17 по 26 представляют собой блок материала, который называют «кодексом святости», поскольку в нем особое внимание уделяется святости. Поэтому большинство ученых считают, что этот блок материала происходит из другой священнической школы, и поэтому мы обозначаем его Н: [holiness — святость]. Таким образом можно говорить, что в рамках текстов священнической школы существуют отдельные тексты, в основном это блок материалов в Левит с 17 по 26 главы, а также некоторые отрывки, разбросанные по другим частям Библии, которые имеют свою отдельную тему. По поводу того, когда были составлены эти тексты существуют разногласия, но общей консенсус в целом таков, что это более поздние тексты, составленные каким то редактором основных священнических материалов. Поэтому когда мы говорим об источнике P нужно понимать, что это сложный термин, потому что P может относиться ко всем священническим писаниям в целом, а может означать только те тексты, которые не относятся к «кодексу святости» и схожими с ним текстами.
Глава 1. Введение в Израильское Святилище.
Сегодня мы обратимся к книге Левит. Левит считается основным документом священнической школы, так как эта книга посвящена вопросам, которые представляли особый интерес для священников и находились в их ведении: святилище, его культовые ритуалы, система жертвоприношений, различие между святым и профанным, чистым и нечистым. Итак, священнические материалы находятся в виде цельного документа в книге Левит, значительной части книги Числа, кроме того отдельные материалы можно опознать в книге Бытия и Исходе. Само существование так называемой священнической школы — это гипотеза, основанная на том, что существуют тексты с явной общей темой, о которой мы только что говорили. Точно сказать, кто именно писал эти тексты, когда и при каких обстоятельствах, — невозможно, но очевидно, что они составлялись на протяжении веков и достигли своей окончательной формы в период Вавилонского плена или после него. При этом они часто сохраняют более древние культовые традиции и традиции священников.
Книгу Левит можно разбить на несколько тематических частей. В главах с 1 по 7 описана система жертвоприношений. В главах с 8 по 10 рассказывается об избрании Аарона первосвященником, а его семьи - священническим родом в Израиле. Главы с 11 по 15 описывают законы о питании, а также законы касающиеся ритуальной чистоты. Глава 16 описывает порядок действий в День искупления или Йом Кипур. Главы с 17 по 26 представляют собой блок материала, который называют «кодексом святости», поскольку в нем особое внимание уделяется святости. Поэтому большинство ученых считают, что этот блок материала происходит из другой священнической школы, и поэтому мы обозначаем его Н: [holiness — святость]. Таким образом можно говорить, что в рамках текстов священнической школы существуют отдельные тексты, в основном это блок материалов в Левит с 17 по 26 главы, а также некоторые отрывки, разбросанные по другим частям Библии, которые имеют свою отдельную тему. По поводу того, когда были составлены эти тексты существуют разногласия, но общей консенсус в целом таков, что это более поздние тексты, составленные каким то редактором основных священнических материалов. Поэтому когда мы говорим об источнике P нужно понимать, что это сложный термин, потому что P может относиться ко всем священническим писаниям в целом, а может означать только те тексты, которые не относятся к «кодексу святости» и схожими с ним текстами.
Долгое время к священническим материалам еврейской Библии относились с пренебрежением. Наука девятнадцатого и большей части двадцатого века в целом характеризуется глубоко укоренившимся предубеждением, которое рассматривает правила о нечистоте как примитивные и иррациональные табу, а жертвоприношение - как контролируемую дикость, лишенную всякого духовного смысла. Религия без таких обрядов эволюционно более совершенна или более высока, более духовно значима. И при таком отношении нетрудно понять, почему научные исследования книги Левит и этих частей Библии обычно отличал довольно презрительный тон. В конце двадцатого века ситуация начала меняться. Поскольку антропологи и этнографы начали изучать практику избегания опасности, табу и ритуалы многих культур, включая современную западную культуру, стали появляться новые возможности для понимания практики избегания опасности в Библии.
Антрополог Мэри Дуглас навсегда изменила подход ученых к библейским правилам о ритуальной чистоте, потому что она настаивала на их интерпретации как символов, которые выражали нечто значимое для тех, кто им следовал. Такие библеисты, как Джейкоб Милгром, а в последнее время Джонатан Клаванс, внимательные к развитию социальных наук, добились очень больших успехов в нашем понимании израильской практики ритуальной чистоты. Они склонны рассматривать тщательно разработанные и тщательно сконструированные тексты источника P как часть системы, значение которой вытекает из более широкой культурной матрицы или контекста, в которую вписаны эти материалы. Насколько система, изложенная в текстах источника P, отражает то, что думали и делали обычные иудеи; насколько эти правила были действительно приняты и соблюдались; насколько они опирались на более древние случайные практики, объединяли их, изменяли, придавали им некое подобие порядка; насколько они представляют собой просто идеальную конструкцию или проект созданный какой-то элитной группой: это всё вопросы, на которые невозможно ответить. Факт в том, что никто этого не знает. Но мы знаем из живых культур, что люди участвуют во всех видах ритуальных и символических действий из-за искренней веры в важность этих действий, потому что эти ритуалы и символы чрезвычайно значимы для них. И в любом случае, наша главная забота - это оценка текстов в том виде, в котором они предстают перед нами: присутствует ли в них символизм? Каковы ключевые идеи и ключевые темы священнического материала? Как эти идеи или как этот материал сочетается с другими аспектами израильской религии, о которых мы говорили до сих пор? Какова в конечном итоге цель, на которую направлены эти материалы?
Как и во всем древнем мире, в Израиле существовала культовая система, и эта культовая система включала в себя святилище: священное пространство со священными предметами, где жрецы совершали различные ритуальные действия. Таким образом, израильско-иудейская религия на базовом уровне имела во многом те же самые культовые формы, практики и ритуалы что и ханаанейская культура и культура Древнего Ближнего Востока в целом. Святилища в древнем мире понимались как место обитания божества. Жертвы приносились божеству в его или ее святилище. Источник P описывает переносное святилище, «мишкан» [скинию], который использовался во время странствований в пустыне: в целом оно похоже на шатер, тканые занавеси висели на деревянных рамах, которые легко собирались и разбирались. И эти занавеси окружали священный предел. Внутри этого предела, внутри этого ограждения, есть большой, открытый двор. Он был доступен для всех израильтян. В этом дворе стоял главный жертвенный алтарь с большим помостом, а также бассейн для омовения. На полпути через двор находилась ширма, обозначавшая вход в другое небольшое помещение - собственно святилище, так называемое «Святое», доступ в которое имели только священники. В святилище или «Святом» находился жертвенник для благовоний. С одной стороны там стоял светильник с семью ветвями или менора. А с другой стороны - стол, на котором хранились хлебы, которые еженедельно меняли на новые.
Самая задняя квадратная секция этого святилища была внутренним святилищем или «Святое Святых». Доступ туда был открыт только первосвященнику и только в День искупления, после соблюдения ряда повышенных мер ритуального очищения. Внутри Святого Святых находился ковчег. Он был размером примерно 120 на 75 см, сделан из дерева и покрыт золотом. Сверху было что-то вроде крышки. Она называется «каппорет»: мы не знаем, что означает это слово, традиционно его переводят как «престол милосердия». В общем, это что-то вроде золотой крышки, и там были два херувима, то есть огромных крылатых льва, которые стояли по бокам ковчега. Вероятно, они были связаны с крышкой престола милосердия. Если так, то это был трон. В иконографии Древнего Ближнего Востока мы видим подобные троны. У нас есть изображения богов и царей, восседающих на этих сиденьях, по бокам которых стоят огромные крылатые херувимы, а их ноги покоятся на подножии. Подобным образом, в некоторых библейских стихах Бог или Яхве описывается как восседающий на херувимах. Ковчег служит ему подножием. То есть это своего рода ящик, на который он должен был опираться ногами. В самом ковчеге хранились скрижали завета. Таким образом, это было свидетельство завета между Богом и Израилем.
Интересно, что в отличие от большинства древних святилищ, израильское святилище не содержало статуи божества. Я думаю, это свидетельствует об очень сильной тенденции израильской религии избегать всяких священных изображений. Тем не менее, считалось, что Бог присутствует в святилище. Чаще всего это происходило когда евреи делали очередную остановку в своих странствованиях по пустыне, разбивали лагерь и устанавливали скинию. Тогда, как написано, Божье присутствие, «слава», опускалась на скинию и наполняла её. Таким образом, именно присутствие Бога освящает, то есть «делает святым, священным» скинию. И чтобы понять это, нам нужно понять священническую концепцию святости.
Антрополог Мэри Дуглас навсегда изменила подход ученых к библейским правилам о ритуальной чистоте, потому что она настаивала на их интерпретации как символов, которые выражали нечто значимое для тех, кто им следовал. Такие библеисты, как Джейкоб Милгром, а в последнее время Джонатан Клаванс, внимательные к развитию социальных наук, добились очень больших успехов в нашем понимании израильской практики ритуальной чистоты. Они склонны рассматривать тщательно разработанные и тщательно сконструированные тексты источника P как часть системы, значение которой вытекает из более широкой культурной матрицы или контекста, в которую вписаны эти материалы. Насколько система, изложенная в текстах источника P, отражает то, что думали и делали обычные иудеи; насколько эти правила были действительно приняты и соблюдались; насколько они опирались на более древние случайные практики, объединяли их, изменяли, придавали им некое подобие порядка; насколько они представляют собой просто идеальную конструкцию или проект созданный какой-то элитной группой: это всё вопросы, на которые невозможно ответить. Факт в том, что никто этого не знает. Но мы знаем из живых культур, что люди участвуют во всех видах ритуальных и символических действий из-за искренней веры в важность этих действий, потому что эти ритуалы и символы чрезвычайно значимы для них. И в любом случае, наша главная забота - это оценка текстов в том виде, в котором они предстают перед нами: присутствует ли в них символизм? Каковы ключевые идеи и ключевые темы священнического материала? Как эти идеи или как этот материал сочетается с другими аспектами израильской религии, о которых мы говорили до сих пор? Какова в конечном итоге цель, на которую направлены эти материалы?
Как и во всем древнем мире, в Израиле существовала культовая система, и эта культовая система включала в себя святилище: священное пространство со священными предметами, где жрецы совершали различные ритуальные действия. Таким образом, израильско-иудейская религия на базовом уровне имела во многом те же самые культовые формы, практики и ритуалы что и ханаанейская культура и культура Древнего Ближнего Востока в целом. Святилища в древнем мире понимались как место обитания божества. Жертвы приносились божеству в его или ее святилище. Источник P описывает переносное святилище, «мишкан» [скинию], который использовался во время странствований в пустыне: в целом оно похоже на шатер, тканые занавеси висели на деревянных рамах, которые легко собирались и разбирались. И эти занавеси окружали священный предел. Внутри этого предела, внутри этого ограждения, есть большой, открытый двор. Он был доступен для всех израильтян. В этом дворе стоял главный жертвенный алтарь с большим помостом, а также бассейн для омовения. На полпути через двор находилась ширма, обозначавшая вход в другое небольшое помещение - собственно святилище, так называемое «Святое», доступ в которое имели только священники. В святилище или «Святом» находился жертвенник для благовоний. С одной стороны там стоял светильник с семью ветвями или менора. А с другой стороны - стол, на котором хранились хлебы, которые еженедельно меняли на новые.
Самая задняя квадратная секция этого святилища была внутренним святилищем или «Святое Святых». Доступ туда был открыт только первосвященнику и только в День искупления, после соблюдения ряда повышенных мер ритуального очищения. Внутри Святого Святых находился ковчег. Он был размером примерно 120 на 75 см, сделан из дерева и покрыт золотом. Сверху было что-то вроде крышки. Она называется «каппорет»: мы не знаем, что означает это слово, традиционно его переводят как «престол милосердия». В общем, это что-то вроде золотой крышки, и там были два херувима, то есть огромных крылатых льва, которые стояли по бокам ковчега. Вероятно, они были связаны с крышкой престола милосердия. Если так, то это был трон. В иконографии Древнего Ближнего Востока мы видим подобные троны. У нас есть изображения богов и царей, восседающих на этих сиденьях, по бокам которых стоят огромные крылатые херувимы, а их ноги покоятся на подножии. Подобным образом, в некоторых библейских стихах Бог или Яхве описывается как восседающий на херувимах. Ковчег служит ему подножием. То есть это своего рода ящик, на который он должен был опираться ногами. В самом ковчеге хранились скрижали завета. Таким образом, это было свидетельство завета между Богом и Израилем.
Интересно, что в отличие от большинства древних святилищ, израильское святилище не содержало статуи божества. Я думаю, это свидетельствует об очень сильной тенденции израильской религии избегать всяких священных изображений. Тем не менее, считалось, что Бог присутствует в святилище. Чаще всего это происходило когда евреи делали очередную остановку в своих странствованиях по пустыне, разбивали лагерь и устанавливали скинию. Тогда, как написано, Божье присутствие, «слава», опускалась на скинию и наполняла её. Таким образом, именно присутствие Бога освящает, то есть «делает святым, священным» скинию. И чтобы понять это, нам нужно понять священническую концепцию святости.
