sslysenko | Введение в Ветхий Завет (Еврейскую Библию)

Лекция 2. Еврейская Библия в Древнеближневосточном окружении: Библейская религия в контексте.

Профессор Кристина Хейс

Глава 1. Библия как продукт религиозной и культурной революции.

Я отмечала в вводной лекции, что настоящий курс будет рассматривать библейский корпус с нескольких различных точек зрения и возьмет за основу несколько различных подходов: исторических, литературных, религиозных и культурных. Сегодня мы начнем рассматривать первую часть Библии как продукт религиозной и культурной революции.

Библия есть продукт мысли, которая была открыта и подвергалась влиянию и реагировала на идеи и культуру своего времени. И как я говорила в вводной лекции, сравнительное изучение литературы Древнего Ближнего Востока и Библии открывают нам как то, что они использовали общее культурное и литературное наследие, так и то, что между ними существует огромная разница. В библейской литературе некоторые члены израильского общества — возможно культурная, религиозная и литературная элита — радикально порвали с господствовавшей нормой своего времени. Они возвели критику существовавшей нормы.

Люди участвовавшие в окончательном редактировании и оформлении Библии, где-то в период с седьмого по пятый или четвертый век до н.э. - мы точно не можем сказать точно, и мы позже поговорим об этом — эти редакторы были членами группы. У них было особое мировоззрение и это мировоззрение они наложили на ранние традиции и истории, содержащиеся в Библии. Это радикальное мировоззрение в Библии было монотеизмом. Но почему, можно задать вопрос, идея одного Бога вместо нескольких богов считается столь радикальной? В чем же разница? В чем отличие веры в одного Бога от веры в целый пантеон богов возглавляемых главным богом?

Согласно одной из точек зрения, в монотеизме нет ничего особенно революционного. Классическое представления о монотеизме, имевшее хождение в течение долгого времени заключается в следующем: считается, что в любом обществе происходит естественная эволюция от политеизма, который представляет из себя веру во многих богов, - обычно это персонификация природных сил — к генотеизму (гено - «один» и теос - «бог»), или монолатрии, то есть поклонению одному богу как верховному над другими богами, то есть не отрицая наличия других богов, признавая их реальность, в то же время выделяя одного бога как вышнего, главенствующего, и наконец к монотеизму, когда люди начинают верить в существование только одного Бога. В восемнадцатом и девятнадцатом веках эта эволюция считалась прогрессом, что и не удивительно, потому что вся эта теория разрабатывалась учеными, которые сами были западными монотеистами. Эти ученые утверждали, что определенные элементы Библейской религии отражали чистую монотеистическую религию, религию, развившуюся в свою высшую форму, более не зависящую от политеистических языческих элементов религии Ханаана. Применение эволюционного подхода в изучении религии означало выражение явных оценочных суждений. Политеизм представлялся явно примитивным и имевшим меньшую ценность. Монолатрия рассматривалась как улучшение, прогресс в вере. Но монотеизм считался лучшей и чистейшей формой религии. И в первое время великие археологические открытия, о которых я упоминала прошлый раз, в девятнадцатом веке как будто бы поддерживали эту точку зрения, что монотеизм Израильтян развился из политеизма Древнего ближнего Востока. Были открыты глиняные клинописные таблички содержавшие великую литературу цивилизаций Месопотамии и когда их дешифровали, они пролили удивительный свет на библейскую религию. Эти открытия привели к некоторой «параллеломании» - так это называется в литературе. Ученые с удовольствием занимались тем, что находили параллели в темах, языке, сюжетах и структуре между библейскими историями и историями Древнего Ближнего Востока. К примеру более чем за тысячу лет до Библейской истории о Ное и Потопе в Месопотамии рассказывали историю о Зиусудре или, в других версиях, Утнапиштиме, который тоже выжил во время великого Потопа благодаря тому, что построил Ковчег по инструкциям божества и Потоп погубил всю землю, и он высылал птиц, чтобы разведать землю и т. д. Итак, имея такие параллели, они стали утверждать, что совершенно ясно, что религия Израиля не так уж и отличалась от религий их языческих или политеистических соседей. У них также была история о сотворении мира. У них была история Потопа. Они приносили в жертву животных. Они соблюдали ритуальную чистоту. То есть религия Израиля была всего лишь ещё одной религией Древнего Ближнего Востока и различия между ними состояли только в количестве богов, которым они поклонялись — один или несколько. Она была просто более очищенной, более развитой версией всё той же религии Древнего Ближнего Востока.

Эта точка зрения, эволюционная точка зрения, была подвергнута сомнению в 1930х годах человеком по имени Иехезкель Кауфман. Кауфман утверждал, что монотеизм не мог развиться из политеизма потому что они основываются на двух радикально различающихся мировоззрениях, радикально различающихся ощущениях реальности. В многотомном труде, который позже был переведен и сокращен Моше Гринбургом, который называется «История еврейской веры», Кауфман доказывал, что израильский монотеизм не был и не мог быть результатом естественного развития более раннего политеизма. Наоборот, он представлял из себя радикальный разрыв с последним. Религиозная и культурная традиция прошлого прервалась. Религия Израиля была полемикой с политеизмом и языческим мировосприятием. Он утверждал, что всё это в неявном виде присутствует во всем библейском тексте. О Кауфмане говорят, что он заменил эволюционную модель на революционную. Итак, это была революция, а не эволюция. Одним из преимуществ модели Кауфмана является то, что мы избавлены от необходимости уничижительно оценивать политеизм как более раннюю, примитивную и низшую религию. Мы просто утверждаем о существование двух различных ориентаций, различающихся мировоззрений. У каждого из них есть как свои достоинства, так и проблемы и трудности. Не то, чтобы Кауфман совсем не выносил никаких суждений, но в его подходе есть как минимум потенциал для того, чтобы мы воспринимали обе системы как просто разные, каждая, как сказала, со своими достоинствами. Но также увидим, что при том, что монотеизм дает ответ на некоторые вопросы, эти ответы сами рождают другие проблемы, с которыми ему приходится бороться на протяжении всего своего существования.

С точки зрения Кауфмана то схожее между религией Израиля и религиями Древнего Ближнего Востока, что раньше так энергично находили и отмечали, всё это было лишь похожим по форме и внешней структуре, внешних проявлениях. Но в существе же никакого сходства не было. Они были различными по содержанию. Да, и там и там были жертвоприношения, да в обоих случаях были законы о ритуальной чистоте, да они используют одинаковые легенды и истории. Но всё это было воспринято Израилем и трансформировано так, что оно стало проводником основных идей монотеизма. Итак сходство формы не означает сходства содержания, и в этом Кауфманн предвосхитил идеи высказанные позже антропологами. Ритуальный культ Израиля мог выглядеть также как и культ его соседей, но функционировал он совершенно по-другому, и целью его было нечто совершенно отличное от целей культа соседей. Израиль мог поставить над собой царя подобно своим соседям, но израильская монархия значительно отличалась от ханаанских монархий благодаря монотеизму. Всё это мы будем изучать и исследовать. Итак значение и функция израильского культа, израильского царя, его истории сотворения мира, или любой другой истории всё это исходит из того положения, которое все эти элементы занимали в более широком культурном контексте или мировоззрении Израиля и это мировоззрение или контекст является монотеизмом.