![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
sslysenkoк оглавлению
<<Лекция 8, глава 2 >>Лекция 8, глава 4
Лекция 8 Исход: Из Египта в Синай (Исход 5-24, 32; Числа)
<<Лекция 8, глава 2 >>Лекция 8, глава 4
Лекция 8 Исход: Из Египта в Синай (Исход 5-24, 32; Числа)
Профессор Кристина Хейс
Глава 3. Моисеев Завет между Богом и Израилем на Синае.
Итак, исход - это парадигма спасения, но, я думаю, было бы ошибкой рассматривать исход как кульминацию предшествующего повествования. Только что, у Тростникового моря разыгралась грандиозная драматическая сцена, но физическое искупление израильтян на самом деле не является концом нашей истории. Сейчас это только драматическая пауза в истории, которая достигнет своей кульминации в завете, который будет заключен на Синае, и, как заметили многие внимательные читатели Библии, дорога из Египта ведет не на другой берег Тростникового моря, а на Синай. Божье искупление израильтян - это искупление с определенной целью, и цель эта станет ясна только после того, как мы доберемся до Синая, ибо на Синае израильтяне станут Божьим народом, связанным заветом. И вот история продолжается. На третий месяц после Исхода израильтяне приходят в Синайскую пустыню и разбивают лагерь у горы, где Бог впервые призвал Моисея, говорится в тексте. Завет, заключенный на Синае, называется Моисеевым заветом. Таким образом, это уже третий завет, с которым мы сталкиваемся; впереди нас ждет еще один. Моисеев завет радикально отличается и от Ноевого и Авраамова, потому что здесь Бог не дает никаких обещаний, кроме как быть покровителем или защитником Израиля; кроме того, в этом завете он ставит условия, требующие послушания целому ряду законов и заповедей. Таким образом, Моисеев завет не является ни односторонним - теперь это двусторонний завет, предполагающий обоюдные обязательства, - ни безусловным, как два других. Он условный. Итак, это наш первый двусторонний, условный завет. Если Израиль не выполнит свои обязательства, повинуясь Божьей Торе, Его указаниям и живя в соответствии с Его волей, выраженной в законах и указаниях, тогда Бог не выполнит своего обязательства по защите и благословению Израиля.
Библеист Джон Левенсон утверждает, что историческая критическая наука была недоброжелательна к библейскому Израилю из-за распространенного предубеждения относительно двух основных центров религии древнего Израиля [Levenson 1995, Introduction]. Это (1) Тора, или закон (хотя «закон» — не лучший перевод этого слова, я предпочитаю «наставление») с одной стороны; и (2) храм - с другой. Он говорит, что, с одной стороны, негативные стереотипы, коренящиеся в осуждении Павлом закона Моисеева как мертвящего проклятия, от которого вера в Иисуса дает освобождение - влияют на исследования процесса дарования Торы. С другой стороны, протестантское отвращение к культовому ритуалу, ориентированному на священников, влияет на исследования храма и его значения для древних израильтян. По его словам, эти предубеждения настолько укоренились в нашей культуре, что они проникают в работу даже светских исследователей Библии, так что негативный взгляд на закон влияет на толкование книги Исход. Ученые склонны придавать большое значение избавлению из Египта как кульминации повествования об Исходе, а не более естественной литературной кульминации, которой является заключение завета на горе Синай и дарование Торы. Поэтому Левенсон в своей книге "Синай и Сион" пытается исправить это предвзятое отношение. Он, по его словам, стремится дать объективную оценку двум центральным институтам — Торе, с одной стороны, и Храму, с другой.
Итак в книге «Синай и Сион» Левенсон исследует две, как он сам называет их, «горные традиции», выражающие две важнейшие концепции израильской религии: традицию Горы Синай, — именно там Израиль получил Тору и ступил в заветные отношения с Богом, что определило всю его последующую судьбу народа, — и традицию Горы Сион. Именно на Сионе будет возведен Иерусалимский Храм. Сейчас там Храмовая Гора на вершине которой расположена мусульманская мечеть Аль Акса. Сперва мы рассмотрим как Левенсон проанализировал Синайскую традицию и ее значение в качестве введения в концепцию Торы и заветных уз.
Левенсон подчеркивает важность того, как именно был сформулирован завет. Существуют древние ближневосточные параллели Синайскому завету Библии - особенно хеттские договоры, которые датируются 1500-1200 годами до н.э , а также ассирийские договоры примерно восьмого века, которые, однако во многом повторяют то, что можно найти в хеттских договорах: это договоры между сюзереном и вассалом. Ранее мы уже говорили о двух типах договоров: договорах сюзеренитета и паритетных договорах. Паритетные договоры заключаются между равными, а сюзеренные — между сюзереном, который занимает положение, обладающее силой и властью, и вассалом. Он подробно описывает следующие шесть элементов, которые присутствуют особенно в хеттских договорах. Не все они встречаются в каждом договоре, но они встречаются достаточно часто, чтобы мы могли говорить об этих шести элементах.
Сначала идет преамбула, она есть в каждом договоре: сюзерен называет себя. Во-вторых, обычно дается описание исторических обстоятельств, приведших к заключению договора: своего рода исторический пролог. Затем обычно приводится некий набор оговорок и требований к вассалу. В-четвертых, обычно есть некая договоренность либо о публикации договора, либо о его хранении, как правило в каком-то святилище. В заключение, как правило, происходит призыв свидетелей, обычно богов, и произносится заветная клятва, которая вводит договор в действие перед лицом богов. Наконец, очень часто приводится список благословений для той стороны, которая подчинится, и проклятий для той, которая нарушит договор. Проклятия особенно подчеркиваются в ассирийских договорах.
Левенсон выделяет большинство этих элементов в самой первой речи Яхве к Моисею. Моисей и израильтяне прибывают на Синай в Исходе 19, и Бог говорит следующее в стихах с 3б по 8:
Если взглянуть шире на полный библейский рассказ о завете Израиля с Богом, то в библейском повествовании можно выделить все шесть элементов. Однако они разбросаны по всему тексту. У нас есть преамбула и историческая основа завета в кратком вступлении обращении Бога к народу в Исходе 20: «Я Яхве, который вывел тебя из земли Египетской». Иными словами: «вот Кто Я и вот почему мы исторически связаны». То есть сам факт того, что Бог вывел Израиль из Египта, устанавливает претензии Бога на верховную власть. Затем условия договора подробно оговариваются в инструкциях, которые содержатся в Исходе с 20-й по 23-ю главы. Моисей читает книгу завета - она называется «Свиток завета» — публично: об этом говорится в Исходе 24:7. Во Второзаконии мы читаем, что он будет помещен на хранение в специальный ковчег. Израильтяне клянутся, что будут повиноваться в Исходе 24:3, также 7б. Затем завет скрепляется формальным ритуалом. В данном случае это жертвоприношение в Исходе 24:8. В монотеистической системе нельзя призывать других богов в свидетели скрепления клятвы, поэтому в качестве свидетелей призываются небо и земля — Втор. 4:26; Втор. 30:19; 31:28 — идея тут в том, что свидетелями должны быть их обитатели. Что касается благословений и проклятий, мы имеем длинный список того и другого в книге Левит 26 и Второзаконие 28. Некоторые из этих проклятий, особенно во Второзаконии, имеют поразительное сходство с проклятиями в имеющемся у нас договоре ассирийского царя Асархаддона, который датируется примерно 677 годом до н.э. — многие из проклятий там действительно почти слово в слово. Таким образом, хотя ни один отрывок не содержит всех элементов хеттской договорной формы, их достаточно много, чтобы предположить ее как модель, а также ее более позднее воплощение в ассирийской культуре.
Итак, что же это означает? Почему так важно, чтобы Израиль понимал свои отношения с Богом и использовал завет составленный в форме договора о сюзеренитете как средство выражения своих отношений с Богом? По мнению Левенсона, использование договора о сюзеренитете в качестве модели отношений Израиля с Яхве выражает несколько ключевых идей. Во-первых, исторический пролог, который занимает центральное место в договоре о сюзеренитете, обосновывает обязательства Израиля перед Яхве вытекающие из того, что Яхве сделал для Израиля. Таким образом, он основан на историческом моменте, и мы еще вернемся к этому и к тому, что это может означать для восприятия Бога в религии Израиля. Во-вторых, исторический пролог преодолевает разрыв между поколениями. Прошлое, настоящее и будущее поколения Израиля образуют коллективную сущность, Израиль, который коллективно соглашается с заветом. И даже сегодня, на пасхальных церемониях повсюду евреям напоминают о необходимости воспринимать себя так, как будто они лично вышли из Египта и лично заключили завет с Богом.
Исторический пролог, в-третьих, объясняет, почему Израиль принимает свое место в отношениях сюзерен-вассал. Принятие Израилем отношений с Богом не является следствием мистического самоанализа или философских рассуждений, говорит Левенсон. Вместо этого израильтяне подтверждают свою идентичность и свои отношения с Богом, рассказывая историю, единственной моралью которой является то, что Бог надежен. Израиль может положиться на Бога, как вассал может положиться на своего сюзерена. Цель не в том, говорит Левенсон, чтобы в конечном итоге подтвердить сюзеренитет Бога в чисто словесном смысле. Левенсон указывает, что утверждение Божьего сюзеренитета происходит именно в форме послушания заповедям, а не простого провозглашения неких словесных формул. Соблюдение Божьих заповедей является, по словам Левенсона, телеологическим завершением истории. Почему это важно? Если мы не признаем, что путь из Египта неразрывно ведет к Синаю, что история национального освобождения связана с Божьим заветом и соблюдением Его законов и в конечном итоге подчинена ему, то мы рискуем поступить так, как поступали уже несколько веков: читать Исход как прежде всего историю чудесного избавления, а не историю отношений, которые выражаются в обязательствах соблюдать конкретные законы, заповеди и инструкции.
Модель сюзерен-вассал подразумевает и другие последствия: подобно тому, как в договорах сюзеренитета Древнего Ближнего Востока указывалось, что вассалы сюзерена должны хорошо относиться к другим вассалам сюзерена, так и израильтяне связаны друг с другом как вассалы того же сюзерена и должны хорошо относиться друг к другу. Таким образом, отношения сюзерена и вассала служат основой социальной этики в Израиле.
Кроме того, подобно тому, как вассал не может служить двум сюзеренам - это довольно ясно выражено во всех договорах: ты обязан служить исключительно своему сюзерену - так и завет с Богом подразумевает понятие об исключительном служении Израиля Яхве. Смысл тут не в том, что нет другого бога, а в том, что у Израиля не будет другого бога перед Яхве. Ревность сюзерена является мотивом для запретов на определенные близкие контакты с народами, не принадлежащими Яхве, потому что эти союзы в конечном итоге повлекут за собой признание богов этих народов. Завет с Яхве также, как мы скоро увидим, исключает союзы с другими человеческими конкурентами. Если Израиль служит божественному царю, он не может, например, служить человеческому царю, и эта идея, как мы увидим, найдет свое выражение в библейских текстах, которые явно выступают против создания монархии в Израиле. Не все были согласны с идеей, что Израилем должен править царь. Поэтому есть тексты, которые возражают против создания монархии царя Саула, царя Давида и так далее. Есть также тексты, которые возражают против союзов с любым иностранным царем или подчинения любому иностранному царю, будь то Египет, Ассирия или Вавилония. Таким образом, подчинение человеческому царю, местному или иностранному, в этих текстах рассматривается как отказ от божественного царствования, которое является идеалом - исключительного царствования Яхве - и следовательно, как нарушение завета.
Древнеближневосточные модели сюзеренитета также неоднократно говорят о любви вассала к сюзерену. Вассал такой-то и такой-то будет любить ассирийского повелителя такого-то и такого-то, и это элемент, который отнюдь не отсутствует в библейских текстах, посвященных заветным узам. Израильтяне обещают служить и любить Яхве. Это дополнительная тема, которая регулярно ассоциируется с заветом. Мы рассмотрим ее более подробно, когда перейдем к книге Второзаконие, где она подчеркивается в большей степени, чем в Исходе, но пока мы можем принять утверждение Левенсона, что Синай представляет собой пересечение закона и любви вследствие использования модели сюзеренитета.
Итак, концепция завета имеет решающее значение для изображения и понимания Библией отношений между Богом и Израилем. Вся история Израиля, изображенная библейскими писателями, будет определяться присутствием в его жизни завета с Богом. Судьба Израиля будет зависеть от степени его верности этому завету.
Книга Исход завершается строительством святилища, и когда святилище было завершено, как сказано в тексте, «присутствие Господа наполнило скинию». Это был знак Божественного одобрения. Длинный раздел, где мы сначала узнаем, как были получены инструкции по строительству скинии, а затем читаем отчет об исполнении этих инструкций, содержится в Исходе с 25 главы и до конца книги, сороковой главы. В Исходе 32 он прерывается рассказом об отступничестве израильтян и Золотом Тельце: момент величайшей славы Израиля становится моментом его величайшего позора.
В то время, когда Моисей находится на вершине горы Синай, общается с Богом и получает Закон, — израильтяне, расположившиеся лагерем у подножия горы, начинают беспокоиться и затевают мятеж: они требуют от Аарона сотворить им другого бога, потому что не знают, что стало с «этим парнем, Моисеем» (тут использован именно разговорный термин). Тогда Аарон, чувствуя, что ситуация накаляется, делает золотого тельца, народ кланяется ему, и кто-то провозглашает: «Вот Бог твой, Израиль, Который вывел тебя из земли Египетской». Разгневанный Бог говорит Моисею: «Ты знаешь, что там происходит?» И он велит ему спуститься с горы. Народ грешит, он уже сбился с пути, и Бог говорит: «С меня хватит. Я хочу уничтожить этот народ, а с тебя, Моисей, начну новый народ». Моисею удается на какое-то время умиротворить Бога, затем он поворачивается лицом к народу, спускается с горы, подходит к лагерю и становится ошеломлен тем, что видит. В руках он несет скрижали завета, но в ярости разбивает их у подножия горы. Ему удается остановить бунт. Он наказывает виновных, имея в припасе несколько слов и в адрес Аарона. Временное отступление от Бога в конечном итоге преодолено благодаря напряженной молитве и заступничеству Моисея. Спустя несколько глав наконец всё приходит в порядок, хотя Бог довольно долго негодует. В итоге обновление завета все же происходит, и дается еще один набор каменных скрижалей. Согласно одному раввинистическому тексту, разбитые скрижали, вместе с новыми, помещаются в ковчег.
Глава 3. Моисеев Завет между Богом и Израилем на Синае.
Итак, исход - это парадигма спасения, но, я думаю, было бы ошибкой рассматривать исход как кульминацию предшествующего повествования. Только что, у Тростникового моря разыгралась грандиозная драматическая сцена, но физическое искупление израильтян на самом деле не является концом нашей истории. Сейчас это только драматическая пауза в истории, которая достигнет своей кульминации в завете, который будет заключен на Синае, и, как заметили многие внимательные читатели Библии, дорога из Египта ведет не на другой берег Тростникового моря, а на Синай. Божье искупление израильтян - это искупление с определенной целью, и цель эта станет ясна только после того, как мы доберемся до Синая, ибо на Синае израильтяне станут Божьим народом, связанным заветом. И вот история продолжается. На третий месяц после Исхода израильтяне приходят в Синайскую пустыню и разбивают лагерь у горы, где Бог впервые призвал Моисея, говорится в тексте. Завет, заключенный на Синае, называется Моисеевым заветом. Таким образом, это уже третий завет, с которым мы сталкиваемся; впереди нас ждет еще один. Моисеев завет радикально отличается и от Ноевого и Авраамова, потому что здесь Бог не дает никаких обещаний, кроме как быть покровителем или защитником Израиля; кроме того, в этом завете он ставит условия, требующие послушания целому ряду законов и заповедей. Таким образом, Моисеев завет не является ни односторонним - теперь это двусторонний завет, предполагающий обоюдные обязательства, - ни безусловным, как два других. Он условный. Итак, это наш первый двусторонний, условный завет. Если Израиль не выполнит свои обязательства, повинуясь Божьей Торе, Его указаниям и живя в соответствии с Его волей, выраженной в законах и указаниях, тогда Бог не выполнит своего обязательства по защите и благословению Израиля.
Библеист Джон Левенсон утверждает, что историческая критическая наука была недоброжелательна к библейскому Израилю из-за распространенного предубеждения относительно двух основных центров религии древнего Израиля [Levenson 1995, Introduction]. Это (1) Тора, или закон (хотя «закон» — не лучший перевод этого слова, я предпочитаю «наставление») с одной стороны; и (2) храм - с другой. Он говорит, что, с одной стороны, негативные стереотипы, коренящиеся в осуждении Павлом закона Моисеева как мертвящего проклятия, от которого вера в Иисуса дает освобождение - влияют на исследования процесса дарования Торы. С другой стороны, протестантское отвращение к культовому ритуалу, ориентированному на священников, влияет на исследования храма и его значения для древних израильтян. По его словам, эти предубеждения настолько укоренились в нашей культуре, что они проникают в работу даже светских исследователей Библии, так что негативный взгляд на закон влияет на толкование книги Исход. Ученые склонны придавать большое значение избавлению из Египта как кульминации повествования об Исходе, а не более естественной литературной кульминации, которой является заключение завета на горе Синай и дарование Торы. Поэтому Левенсон в своей книге "Синай и Сион" пытается исправить это предвзятое отношение. Он, по его словам, стремится дать объективную оценку двум центральным институтам — Торе, с одной стороны, и Храму, с другой.
Итак в книге «Синай и Сион» Левенсон исследует две, как он сам называет их, «горные традиции», выражающие две важнейшие концепции израильской религии: традицию Горы Синай, — именно там Израиль получил Тору и ступил в заветные отношения с Богом, что определило всю его последующую судьбу народа, — и традицию Горы Сион. Именно на Сионе будет возведен Иерусалимский Храм. Сейчас там Храмовая Гора на вершине которой расположена мусульманская мечеть Аль Акса. Сперва мы рассмотрим как Левенсон проанализировал Синайскую традицию и ее значение в качестве введения в концепцию Торы и заветных уз.
Левенсон подчеркивает важность того, как именно был сформулирован завет. Существуют древние ближневосточные параллели Синайскому завету Библии - особенно хеттские договоры, которые датируются 1500-1200 годами до н.э , а также ассирийские договоры примерно восьмого века, которые, однако во многом повторяют то, что можно найти в хеттских договорах: это договоры между сюзереном и вассалом. Ранее мы уже говорили о двух типах договоров: договорах сюзеренитета и паритетных договорах. Паритетные договоры заключаются между равными, а сюзеренные — между сюзереном, который занимает положение, обладающее силой и властью, и вассалом. Он подробно описывает следующие шесть элементов, которые присутствуют особенно в хеттских договорах. Не все они встречаются в каждом договоре, но они встречаются достаточно часто, чтобы мы могли говорить об этих шести элементах.
Сначала идет преамбула, она есть в каждом договоре: сюзерен называет себя. Во-вторых, обычно дается описание исторических обстоятельств, приведших к заключению договора: своего рода исторический пролог. Затем обычно приводится некий набор оговорок и требований к вассалу. В-четвертых, обычно есть некая договоренность либо о публикации договора, либо о его хранении, как правило в каком-то святилище. В заключение, как правило, происходит призыв свидетелей, обычно богов, и произносится заветная клятва, которая вводит договор в действие перед лицом богов. Наконец, очень часто приводится список благословений для той стороны, которая подчинится, и проклятий для той, которая нарушит договор. Проклятия особенно подчеркиваются в ассирийских договорах.
Левенсон выделяет большинство этих элементов в самой первой речи Яхве к Моисею. Моисей и израильтяне прибывают на Синай в Исходе 19, и Бог говорит следующее в стихах с 3б по 8:
Господь обратился к нему с горы и сказал:Таким образом, Левенсон, который конечно же опирается на более ранние работы других ученых, находит в этой речи несколько основных элементов хеттских договоров о сюзеренитете. Итак, стих 4, «Вы видели, что Я сделал с Египтом и как Я нес вас на орлиных крыльях», - это исторический пролог. Это причина того, что мы находимся в той ситуации, в которой находимся сейчас, и заключаем этот завет. Стих 5 содержит Божьи условия. Это очень общее условие — «Если будете соблюдать законы Мои». То есть, по сути: соблюдайте Мой завет, повинуйтесь Мне в верности - вот условие. Это условие будет дополнено и подробно изложено в последующих главах, когда будут прописаны все законы, которым они должны подчиняться. Во второй половине стихов 5 и 6 дается награда: Бог наделяет израильтян высоким статусом царской власти и священства: «Вы будете у Меня царством священников и народом святым». В стихе 8 народ торжественно обязуется выполнять условия завета, таким образом, мы имеем по крайней мере три этапа, которые есть и в хеттских договорах.
— Скажи дому Иакова, народу Израиля:
«Вы видели, что Я сделал с Египтом и как Я нес вас на орлиных крыльях и привел к Себе. Итак, если вы будете всецело повиноваться Мне и соблюдать завет Мой, то из всех народов лишь вы будете Моим драгоценным достоянием. Вся земля Моя, но вы будете у Меня царством священников, святым народом». Скажи это израильтянам.
Моисей спустился, позвал старейшин народа и передал им то, что ему повелел сказать Господь. Народ ответил единогласно:
— Мы исполним все, что сказал Господь.
Моисей передал их ответ Господу.
Если взглянуть шире на полный библейский рассказ о завете Израиля с Богом, то в библейском повествовании можно выделить все шесть элементов. Однако они разбросаны по всему тексту. У нас есть преамбула и историческая основа завета в кратком вступлении обращении Бога к народу в Исходе 20: «Я Яхве, который вывел тебя из земли Египетской». Иными словами: «вот Кто Я и вот почему мы исторически связаны». То есть сам факт того, что Бог вывел Израиль из Египта, устанавливает претензии Бога на верховную власть. Затем условия договора подробно оговариваются в инструкциях, которые содержатся в Исходе с 20-й по 23-ю главы. Моисей читает книгу завета - она называется «Свиток завета» — публично: об этом говорится в Исходе 24:7. Во Второзаконии мы читаем, что он будет помещен на хранение в специальный ковчег. Израильтяне клянутся, что будут повиноваться в Исходе 24:3, также 7б. Затем завет скрепляется формальным ритуалом. В данном случае это жертвоприношение в Исходе 24:8. В монотеистической системе нельзя призывать других богов в свидетели скрепления клятвы, поэтому в качестве свидетелей призываются небо и земля — Втор. 4:26; Втор. 30:19; 31:28 — идея тут в том, что свидетелями должны быть их обитатели. Что касается благословений и проклятий, мы имеем длинный список того и другого в книге Левит 26 и Второзаконие 28. Некоторые из этих проклятий, особенно во Второзаконии, имеют поразительное сходство с проклятиями в имеющемся у нас договоре ассирийского царя Асархаддона, который датируется примерно 677 годом до н.э. — многие из проклятий там действительно почти слово в слово. Таким образом, хотя ни один отрывок не содержит всех элементов хеттской договорной формы, их достаточно много, чтобы предположить ее как модель, а также ее более позднее воплощение в ассирийской культуре.
Итак, что же это означает? Почему так важно, чтобы Израиль понимал свои отношения с Богом и использовал завет составленный в форме договора о сюзеренитете как средство выражения своих отношений с Богом? По мнению Левенсона, использование договора о сюзеренитете в качестве модели отношений Израиля с Яхве выражает несколько ключевых идей. Во-первых, исторический пролог, который занимает центральное место в договоре о сюзеренитете, обосновывает обязательства Израиля перед Яхве вытекающие из того, что Яхве сделал для Израиля. Таким образом, он основан на историческом моменте, и мы еще вернемся к этому и к тому, что это может означать для восприятия Бога в религии Израиля. Во-вторых, исторический пролог преодолевает разрыв между поколениями. Прошлое, настоящее и будущее поколения Израиля образуют коллективную сущность, Израиль, который коллективно соглашается с заветом. И даже сегодня, на пасхальных церемониях повсюду евреям напоминают о необходимости воспринимать себя так, как будто они лично вышли из Египта и лично заключили завет с Богом.
Исторический пролог, в-третьих, объясняет, почему Израиль принимает свое место в отношениях сюзерен-вассал. Принятие Израилем отношений с Богом не является следствием мистического самоанализа или философских рассуждений, говорит Левенсон. Вместо этого израильтяне подтверждают свою идентичность и свои отношения с Богом, рассказывая историю, единственной моралью которой является то, что Бог надежен. Израиль может положиться на Бога, как вассал может положиться на своего сюзерена. Цель не в том, говорит Левенсон, чтобы в конечном итоге подтвердить сюзеренитет Бога в чисто словесном смысле. Левенсон указывает, что утверждение Божьего сюзеренитета происходит именно в форме послушания заповедям, а не простого провозглашения неких словесных формул. Соблюдение Божьих заповедей является, по словам Левенсона, телеологическим завершением истории. Почему это важно? Если мы не признаем, что путь из Египта неразрывно ведет к Синаю, что история национального освобождения связана с Божьим заветом и соблюдением Его законов и в конечном итоге подчинена ему, то мы рискуем поступить так, как поступали уже несколько веков: читать Исход как прежде всего историю чудесного избавления, а не историю отношений, которые выражаются в обязательствах соблюдать конкретные законы, заповеди и инструкции.
Модель сюзерен-вассал подразумевает и другие последствия: подобно тому, как в договорах сюзеренитета Древнего Ближнего Востока указывалось, что вассалы сюзерена должны хорошо относиться к другим вассалам сюзерена, так и израильтяне связаны друг с другом как вассалы того же сюзерена и должны хорошо относиться друг к другу. Таким образом, отношения сюзерена и вассала служат основой социальной этики в Израиле.
Кроме того, подобно тому, как вассал не может служить двум сюзеренам - это довольно ясно выражено во всех договорах: ты обязан служить исключительно своему сюзерену - так и завет с Богом подразумевает понятие об исключительном служении Израиля Яхве. Смысл тут не в том, что нет другого бога, а в том, что у Израиля не будет другого бога перед Яхве. Ревность сюзерена является мотивом для запретов на определенные близкие контакты с народами, не принадлежащими Яхве, потому что эти союзы в конечном итоге повлекут за собой признание богов этих народов. Завет с Яхве также, как мы скоро увидим, исключает союзы с другими человеческими конкурентами. Если Израиль служит божественному царю, он не может, например, служить человеческому царю, и эта идея, как мы увидим, найдет свое выражение в библейских текстах, которые явно выступают против создания монархии в Израиле. Не все были согласны с идеей, что Израилем должен править царь. Поэтому есть тексты, которые возражают против создания монархии царя Саула, царя Давида и так далее. Есть также тексты, которые возражают против союзов с любым иностранным царем или подчинения любому иностранному царю, будь то Египет, Ассирия или Вавилония. Таким образом, подчинение человеческому царю, местному или иностранному, в этих текстах рассматривается как отказ от божественного царствования, которое является идеалом - исключительного царствования Яхве - и следовательно, как нарушение завета.
Древнеближневосточные модели сюзеренитета также неоднократно говорят о любви вассала к сюзерену. Вассал такой-то и такой-то будет любить ассирийского повелителя такого-то и такого-то, и это элемент, который отнюдь не отсутствует в библейских текстах, посвященных заветным узам. Израильтяне обещают служить и любить Яхве. Это дополнительная тема, которая регулярно ассоциируется с заветом. Мы рассмотрим ее более подробно, когда перейдем к книге Второзаконие, где она подчеркивается в большей степени, чем в Исходе, но пока мы можем принять утверждение Левенсона, что Синай представляет собой пересечение закона и любви вследствие использования модели сюзеренитета.
Итак, концепция завета имеет решающее значение для изображения и понимания Библией отношений между Богом и Израилем. Вся история Израиля, изображенная библейскими писателями, будет определяться присутствием в его жизни завета с Богом. Судьба Израиля будет зависеть от степени его верности этому завету.
Книга Исход завершается строительством святилища, и когда святилище было завершено, как сказано в тексте, «присутствие Господа наполнило скинию». Это был знак Божественного одобрения. Длинный раздел, где мы сначала узнаем, как были получены инструкции по строительству скинии, а затем читаем отчет об исполнении этих инструкций, содержится в Исходе с 25 главы и до конца книги, сороковой главы. В Исходе 32 он прерывается рассказом об отступничестве израильтян и Золотом Тельце: момент величайшей славы Израиля становится моментом его величайшего позора.
В то время, когда Моисей находится на вершине горы Синай, общается с Богом и получает Закон, — израильтяне, расположившиеся лагерем у подножия горы, начинают беспокоиться и затевают мятеж: они требуют от Аарона сотворить им другого бога, потому что не знают, что стало с «этим парнем, Моисеем» (тут использован именно разговорный термин). Тогда Аарон, чувствуя, что ситуация накаляется, делает золотого тельца, народ кланяется ему, и кто-то провозглашает: «Вот Бог твой, Израиль, Который вывел тебя из земли Египетской». Разгневанный Бог говорит Моисею: «Ты знаешь, что там происходит?» И он велит ему спуститься с горы. Народ грешит, он уже сбился с пути, и Бог говорит: «С меня хватит. Я хочу уничтожить этот народ, а с тебя, Моисей, начну новый народ». Моисею удается на какое-то время умиротворить Бога, затем он поворачивается лицом к народу, спускается с горы, подходит к лагерю и становится ошеломлен тем, что видит. В руках он несет скрижали завета, но в ярости разбивает их у подножия горы. Ему удается остановить бунт. Он наказывает виновных, имея в припасе несколько слов и в адрес Аарона. Временное отступление от Бога в конечном итоге преодолено благодаря напряженной молитве и заступничеству Моисея. Спустя несколько глав наконец всё приходит в порядок, хотя Бог довольно долго негодует. В итоге обновление завета все же происходит, и дается еще один набор каменных скрижалей. Согласно одному раввинистическому тексту, разбитые скрижали, вместе с новыми, помещаются в ковчег.
